Колто, октябрь 1847 г.

ВСТАРЬ И НЫНЧЕ…

Встарь и нынче, встарь и нынче,- Так же дождь шумел с утра, Был такой же резкий холод, Та же хмурая пора. Хорошо я день тот помню… Длинным, грязным большаком Некий юноша печальный Одиноко брел пешком. В старой выцветшей одежде, С бледным пасмурным лицом, Шел блуждающим осенним Облетевшим деревцом. Шел он, шел, и на развилье, Где раздваивался путь, Он не спрашивал прохожих, На какой ему свернуть. И не все равно ли было: Ни на этом, ни на том Не ждала его подруга И не ждал радушный дом. Хочешь знать, жена, что сталось С этим юношей? Так знай: Горевать о нем не стоит, Он попал недавно в рай. Но не думай, что из этой Грустной жизни он ушел, Нет, земли он не покинул, Но блаженство здесь нашел: В этой комнате уютной, Возле сердца твоего,- Ты, жена моя, малютка, Ты, живое божество.

Колто, октябрь 1847 г.

СТРАНА ЛЮБВИ

На днях я видел сон. Спал я иль грезил наяву, не знаю, Но сон мне памятен во всех чертах. Красивый, дивный сон! За описаньем Его подробностей дрожит рука. Куда-то я тащился. Виноват, Наоборот: шел быстрыми шагами, Стараясь не смотреть по сторонам. Вид этих мест был страшно зауряден, И заурядней были, может быть, Лишь люди края; Холодные, бесстрастные глаза, Обыденные, будничные лица. Так вот, я, значит, мчался, торопясь Оставить по возможности скорее Людей ужасных и ужасный край, И подошел К высокому забору, На воротах которого, вверху, Алмазной радугой сияла надпись:  «Страна любви». Я в нетерпенье распахнул калитку И внутрь вошел. И что ж я увидал? Единственно поэт  Или художник В горячечном восторге созиданья Могли б представить что-нибудь Подобное. Передо мной лежал цветущий край, По-видимому, местонахожденье Действительного рая. Далёко вширь раскинулась равнина С сортами древовидных роз Размеров дуба. Посередине тысячью извивов Текла река, все возвращаясь вспять, Как бы не в состоянье оторваться От только что мелькнувших берегов. На горизонте громоздились скалы, На головах которых, Как кудри, завивались облака. Как вкопанный смотрел я вдаль, забыв Закрыть калитку; как завороженный Пошел вперед, Доверившись какому-то влеченью. Я шел лугами, По ним бродили молодые люди С опущенною головой, Как будто бы ища в траве иголку, Я их спросил, что ищут Они с таким стараньем. «Рвем ядовитые растенья»,- был ответ. «Зачем?» – переспросил я. «Для отравы. Чтоб выжать сок и, выпив, умереть». Я удивился и пустился дальше. Я подошел к стволу Огромной розы, Чтоб отдохнуть под ней, Но обомлел и отскочил обратно. На ней, над головой моей, висел Повесившийся юноша. В испуге Я побежал от этой розы прочь Аллеей целою таких деревьев К другой, и третьей, и четвертой. Всюду Одно и то же зрелище, На всех Висело По человеку. «Скорее за реку! – подумал я.- Наверно, там Откроется страна любви счастливой, Как обещала надпись». Я на берег сбежал и прыгнул в лодку. Я быстро греб, но греб, закрыв глаза: Со дна реки всплывали кверху трупы. И юноши и девушки, топясь, Ныряли стаей вспугнутых лягушек. Я переправился. Все тот же ужас: Останки отравившихся, тела Повесившихся и прыжки с утесов, А на местах паденья – мозг и кровь Самоубийц. Я проблеска искал. Ни одного. Все то же. Беспросветность Самоубийства и улыбка синевы Над чудной, улыбающейся далью.

Колто, октябрь 1847 г.

НЕБО И ЗЕМЛЯ

Прощай, чертог несбыточных мечтаний, Спускаюсь вниз по твоему двору. Вот ключ от всех сокровищниц. Мгновенье, Я за собой входную дверь запру. Сюда мне белой радугою ночи Указывал дорогу Млечный Путь. Здесь прожил я в воздушном замке детства, И ухожу, и дверь хочу замкнуть. Здесь, в неземном и тридесятом царстве, В заоблачном и сказочном краю, В мечтах и сумасбродных размышленьях Провел я юность шалую свою. Надежды и мечты недолговечны, Иссякли легковерья родники, Пора уже и мне остепениться, Настало время мыслить по-мужски. Скорей оставлю высший мир стремлений, Пока под кучей рухнувших стропил Меня и сам он при своем крушенье, Разваливаясь, не похоронил. Поосторожнее, воображенье! Неси меня полегче под уклон, Чтоб я, спускаясь, не разбился насмерть, Как некогда безумец Фаэтон. Но что ж я плачу, расставаясь с небом? Прощай, мечта, рассейся в синей мгле! На родину! Я радуюсь уходу.- Я человеку мне место на землей Земля не то, что полагает юность: Не так низка и буднична она. Нет ангелов на ней, по нет и черта, А если есть зима,- есть и весна.