Так что там еще оставалось под контролем партийных функционеров, не входящих в чекистскую мафию - например, где-нибудь в конце 70-х годов? Наша версия будет такая: если брать самый верхний государственный уровень того времени – то практически вообще ничего! У партийного аппарата оставался лишь тот средний и нижний уровни управления страной, до которого у чекистов тогда просто еще не дошли руки: второстепенные министерства и ведомства, большинство обкомов, почти все райкомы и парткомы предприятий и т.д.

Что же касается, например, милиции, которую с сентября 1966 до декабря 1982 года возглавлял министр Николай Щелоков, то здесь все было на самом деле просто. Если уж сам Брежнев был всего лишь подставным лицом чекистской мафии – то и весь его “днепропетровский клан”, к которому принадлежал еще с довоенных времен Щелоков, тоже был только фикцией. И сам генерал Щелоков мог быть лишь пустым местом – так что чекисты держали его на министерском посту только для вида. А когда этот деятель стал больше не нужен для чекистской мафии – то его тут же выгнали на улицу. А в декабре 1984 года Николая Щелокова еще и исключили из партии за воровство – после чего он покончил с собой. Причем это была тогда чисто показательная расправа с фактически безвредным пенсионером, которая уже не была вызвана напрямую потребностями борьбы за власть: просто чекисты устроили себе тогда пиар в рекламных целях, как теперь принято выражаться - и поднимали в глазах населения страны свой авторитет на этой непримиримой борьбе с коррупцией. Хотя, разумеется, товарищ Щелоков в свое время открыто пользовался своим служебным положением и наворовал довольно много – но в те годы это было вполне обычным делом и само по себе уже не являлось достаточным предлогом для репрессий…

Кстати, если кто-то сомневается, что милиция тогда расценивалась гораздо ниже по своему значению в жизни страны, чем КГБ, то вот такая небольшая справка: министр внутренних дел Щелоков был всего лишь членом ЦК КПСС (с 1968 до 1983 года) – и в то время этот руководящий орган партии насчитывал уже свыше 300 человек. А председатель КГБ Андропов стал кандидатом в члены Политбюро уже через месяц после своего назначения на этот пост – в июне 1967 года. А в апреле 1973 года Юрий Андропов стал уже и полноправным членом Политбюро – причем действующий руководитель госбезопасности впервые достиг тогда такого ранга в партийной иерархии (Берия стал членом Политбюро лишь в 1946 году, после того как он уже был освобожден от руководства органами госбезопасности).

Из действующих министров и руководителей ведомств после 1976 года вообще только эти трое друзей были тогда в брежневском Политбюро: Андропов, Громыко и Устинов. А когда к ним присоединялись еще Брежнев и Суслов, то тогда образовывалось так называемое неформальное “малое Политбюро”, которое и решало все самые важные государственные вопросы. И потом на “большом Политбюро” все эти решения просто формально утверждались, уже без особого обсуждения. По крайней мере, так утверждает Википедия – и мы на этот раз с ней вполне согласны.

Вот, кстати, подходящий повод поговорить и о товарище Суслове, который согласно официальной иерархии считался вторым человеком в стране, после Генерального секретаря ЦК Брежнева. А когда Леонид Ильич после середины 70-х годов окончательно впал в маразм и стал уже совершенно недееспособным, то именно Михаила Суслова многие тогда считали реальным руководителем государства – и некоторая доля правды в этом была. Вот его биография, согласно Википедии:

СУСЛОВ Михаил Андреевич (1902 – 1982).

После рабфака Михаил в 1928 году окончил Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова.

1931-34 — работал в аппарате Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции (ЦКК-РКИ)

1936 — в Комиссии советского контроля при СНК СССР.

1937-39 — заведующий отделом в Ростовском обкоме ВКП(б).

1939-44 — первый секретарь Ставропольского крайкома ВКП(б).

1946 — сотрудник аппарата ЦК ВКП(б). Руководитель отдела внешней политики ЦК ВКП(б) (1946-49, 1953-54 гг.).

С 1947 года — секретарь ЦК, заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК.

1949-50 — главный редактор газеты «Правда».

В октябре 1952 года был избран членом Президиума ЦК КПСС, но уже после смерти Сталина, в марте 1953 года, выведен из его состава.

С 1955 до конца жизни вновь член Президиума (Политбюро) ЦК КПСС, отвечал за идеологические вопросы.

В 1964 году был деятельным участником смещения Н. С. Хрущёва, после этого политическая роль секретаря ЦК Суслова резко возросла.

Летом 1942 Суслову было поручено возглавить подполье и партизанское движение Ставропольского края.

В конце 1944 был направлен в Литву и возглавил Бюро ЦК ВКП(б), наделенное чрезвычайными полномочиями и ставшее высшей властью в республике. Выступал за ужесточение репрессивных мер по отношению к «врагам народа», боролся с «буржуазным национализмом», «лесными братьями», насаждал колхозы. «Оправдав доверие партии», Суслов в 1946 был переведен на работу в Москву, где стал секретарем ЦК ВКП(б) и вошел в число «верных соратников» И. В. Сталина.

С 1948 он стал одним из вдохновителей, а потом руководителем кампании борьбы с космополитизмом. После смерти Сталина встал на сторону нового партийного лидера — Н. С. Хрущева. Поддерживая Хрущёва, в 1955 он включился в критику В. М. Молотова и был восстановлен в Политбюро, снова став одним из самых влиятельных лидеров государства.

Во время событий в Венгрии в 1956 Суслов поехал в Будапешт и после неудачных переговоров с венгерским руководством настоял на решении о вводе советских войск в Венгрию для подавления антикоммунистического восстания.

В начале шестидесятых у Суслова начались трения с Хрущёвым. Во время отстранения Хрущёва от власти Суслов делал доклад на Пленуме ЦК, в котором критиковал ошибки Хрущёва.

При Брежневе роль Суслова в партии возросла, в его ведении была идеология, культура, цензура, образование. Суслов был инициатором гонений на интеллигенцию, поднявшуюся после хрущёвской «оттепели», имел репутацию “догматика” и “консерватора”. В 1979 он входил в число руководителей, принявших решение о вводе советских войск в Афганистан.

После смерти Суслова его обязанности в Политбюро были переданы Ю. В. Андропову, до того возглавлявшему КГБ СССР.

На наш взгляд самым решающим, переломным моментом в карьере Михаила Суслова, после которого он из глухой провинции попал в Москву, в самое высшее партийное руководство – стала его служба в Литве в качестве главного партийного наместника, с конца 1944 до марта 1946 года. За всю Прибалтику тогда отвечал секретарь ЦК Жданов – и он же был с 1945 года главным партийным руководителем по части идеологии. Так что резкий рывок в карьере Суслова произошел тогда по той причине, что он попал в ждановский клан, в этом нет никаких сомнений. Что вполне могло всего через несколько лет подвести его и под расстрел по “ленинградскому делу” – но как-то тогда обошлось!

В одной из частей книги мы как-то упомянули, что, по мнению историков, Григорий Романов будто бы входил в так называемый “ленинградский анклав” в брежневском Политбюро – куда так же входили Косыгин и Суслов. Насчет Суслова у нас тогда было некоторое недоумение: вроде бы этот государственный деятель никакого отношения к Ленинграду никогда не имел. Но теперь этот вопрос несколько прояснился: Михаил Суслов относился точно к таким же случайно уцелевшим осколкам от ждановского клана, как и настоящие ленинградцы Косыгин и Устинов – и как бывший карельский партаппаратчик Андропов.

Нам попался такой интересный факт, который некоторым образом подтверждает гипотезу о существовании “ленинградского анклава” в Политбюро: когда летом 1968 года советское руководство решало вопрос о вводе войск на территорию Чехословакии, то против этой силовой акции высказались тогда только два члена Политбюро – Суслов и Косыгин (Григория Романова еще там не было: он стал кандидатом в члены Политбюро лишь в 1973 году). Зато Юрий Андропов был тогда самым ярым сторонником военного вторжения и “наведения порядка”…