Никаких следов бандитов не было.

Лидочка пошла в ванную помыть руки – она чувствовала себя нечистой.

Потом она спустилась в столовую.

Роберт стал рассказывать о том, как он был в Гэтвике и как они с полицейскими обходили аэропорт в поисках бандитов. И потом их даже пустили к самолетам. Роберт стоял на летном поле возле трапа, по которому поднимались пассажиры, а рядом стояли двое полицейских, как в настоящем триллере. Он должен был опознать преступников. Как жалко, что они не попались! А потом он узнал, что Иришку увезли в Ярд. Почему она не возвращается?

– Думаю, что у нее будет что-то вроде очной ставки с ее родственниками.

– Нет, – твердо заявил Роберт. – У нас так не бывает. Иришке нет шестнадцати. Она несовершеннолетняя, ее не могут допрашивать поздно вечером. Совершенно исключено.

– Значит, она скоро приедет.

Снова зазвонил телефон. На этот раз Лидочка уже не боялась.

Звонил Андрей, ее муж. Он ничего не знал, и ему не надо было знать. А то он примчится в Лондон спасать свою Лидию. Но Лидочку обрадовал этот звонок – он был обычным сигналом из нормального мира.

Когда Лидочка возвратилась в столовую и они стали пить кофе с сухим печеньем, Роберт сказал:

– Надо будет вам с Иришкой нормально питаться. А то у них тут какой-то сумасшедший дом. Хорошо еще моя мама иногда кормила Иришку.

– Наверное, скоро приедет ее бабушка, – сказала Лидочка.

Тут они услышали, что к дому подъехала машина.

Машина взвизгнула тормозами и шуршнула шинами – конечно, это были полицейские. Во всех странах мира они ездят немного более рискованно, чем обычные водители.

Вошла Иришка. Она улыбалась.

За Иришкой шел молодой полицейский.

– Я могу быть спокоен за судьбу и здоровье мисс Кошко? – строго спросил он.

– Совершенно! – успокоила стража порядка Лидочка.

– Спасибо, Джонни, – сказала Иришка и тут же, забыв о нем, кинулась к Лидочке.

Не к Роберту – ведь она еще была девочкой, – а к взрослой тете, которая должна была заменить ушедший мир и защитить ее от страшных призраков.

Лидочка прижала ее к себе и гладила по мягким, теплым волосам.

– Какое счастье, что вы не уехали, – сказала Иришка.

– Давай с нами кофе пить, – сказала Лидочка. – Ты не боишься наверх идти?

– Нет, не боюсь, – улыбнулась Иришка. – Я, честно говоря, устала бояться.

Пока они пили кофе, Лидочка не стала говорить о звонке Марксины Ильиничны.

Разговор был странным. Иногда он вспыхивал, когда Иришка с Робертом по-детски вспоминали, как они ловили бандитов в аэропортах или как Иришка была в Скотленд-Ярде. Потом, когда все спохватывались, что сидят в доме, два обитателя которого погибли, а двое упрятаны в английскую тюрьму, разговор умирал, и становилось неловко говорить громко или улыбаться.

Потом Иришка вдруг сказала, что хочет спать.

Роберт предложил остаться в доме, но Иришка его выгнала – твоя мама с ума сойдет, в каком ты доме! Ведь уже завтра они обо всем узнают, и в газетах обо мне напишут. Это ужасно!

– Мы запремся, – успокоила юношу Лидочка.

Пока Иришка провожала Роберта, снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Мэттью Слокам.

– Доехала ли мисс Ирина?

– Да, все в порядке!

– Вам не страшно?

– Мы постараемся пережить…

– Я не отказываюсь от своего предложения прислать к вам полицейского.

– Пускай он спит дома.

– Тогда спокойной ночи.

– Вы разговаривали с Кошками?

– Пускай они переночуют в камерах. Причем отдельно. Начнется рабочий день, мы начнем разговор. Надо соблюдать трудовое законодательство. Что еще у вас нового?

– Звонила бабушка Ирины, – сказала Лидочка, глядя, как Иришка запирает входную дверь на засов и поворачивает ключ.

– Вы ей сказали, что произошло?

– Я ничего не смогла ей сказать. Я испугалась.

– Она не сказала, жива ли настоящая мать девочки?

– Сказала.

– Понимаю. Вы не готовы произнести это вслух. Тогда я сам спрошу: ее убили?

– Да, но я не знаю подробностей.

Иришка обернулась. Она поняла, о чем Слокам спрашивал Лидочку.

Девочка заплакала. Сквозь слезы она сказала, что уже знала, что ее мамы нет. Конечно, они ее убили. И потом стала ругать Лидочку за то, что она сама не сказала бабушке о смерти отца и аресте краснодарских Кошек. Ведь все равно бабушка прилетит сюда. А из-за Лидочкиной трусости Иришке придется с утра звонить в Москву и рассказывать бабушке страшные новости.

Потом, наплакавшись вдоволь, Иришка сказала, что будет спать только с Лидочкой.

Они уснули, обнявшись, на Лидочкиной кровати. Ночью Иришка плакала, вскрикивала, вертелась, совсем не давала Лидочке спать – а спать той хотелось смертельно. Будь другой день и другие события, она бы выгнала Иришку из кровати.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Утром они встали рано. Солнце было безжалостно ярким. Все в доме напоминало о трагических событиях – от ножей (без самого большого), что висели над кухонным столом, до разора в комнате Кошек, пятен крови в спальне Аллы, брошенного на диване Славы одеяла. Даже открытая дверца в садовом сарайчике вызывала желание ее захлопнуть. Иришка долго стояла под душем, потом вышла – голова замотана полотенцем – и решительно сказала:

– Я пойду звонить бабушке. Чем скорее она приедет, тем лучше.

– Я тебе нужна? – спросила Лидочка.

– Пока бабушка не приедет, вы никуда отсюда не двинетесь, – решительно заявила Иришка. За ночь она повзрослела на несколько лет. У нее началась новая жизнь, в которой она будет распоряжаться людьми и не даст никому командовать собой.

Иришка набрала московский номер. Лидочка поняла, что не хочет слышать разговора. Она ушла на кухню и принялась мыть посуду. Она не спешила. Иришка вошла минут через пять.

– Можете закрыть воду, – сказала она, не скрывая иронии. – Бабушка приедет. Она вылетает завтра, если достанет билет. Пожалуйста, сходите на почту, отправьте ей телеграмму о смерти папы. Для билетов и визы. И позвоните Слокаму, узнайте, не нужно ли извещение из Скотленд-Ярда.

– Как она приняла смерть Славы?

– Она в ужасе, – сказала Иришка. – Неужели это могло случиться в Англии? Значит, нигде нет порядка. У нее в голове нет деления на события важные и не важные. Вы меня понимаете?

– Понимаю. Ты спросила о своей маме?

– Ее нашли под Москвой, ее сбила машина. В общем, вы приедете в Москву и все узнаете. Все равно виноватых не найдут. Я продам дом, а деньги проиграю в рулетку.

– Тебе надо встретиться с Питером, вашим адвокатом, – сказала Лидочка.

И тут снова зазвонил телефон. Это был инспектор Слокам.

– Мистер Кошко дает искренние показания, – сказал он, поздоровавшись. – А миссис Кошко показания давать отказывается. Не правда ли, это забавно? Что же случилось с настоящей миссис Кошко?

– Звонили из Москвы, – сказала Лидочка. – Мать Ирины убита. Формально погибла в автомобильной катастрофе.

– Мерзавцы! – сказал Слокам. – Передайте девочке мои соболезнования. Это больше, чем может выдержать человек.

– Вы правы, – согласилась Лидочка.

– Кстати, – сказал инспектор, – в Манчестере при посадке в самолет задержаны два джентльмена, которые подходят под описание бандитов. У них были словацкие паспорта. Оба заключены под стражу. Пока им предъявлено обвинение в незаконном проникновении в страну и попытку выехать по подложным документам.

– Но их не отпустят под залог?

– Мы постараемся, чтобы их не отпустили. Я сделаю все, от меня зависящее. Я очень надеюсь, что банда, которая все это организовала, понесла большие потери и обожглась на случае с Кошко. Вам с Ириной придется дать показания по поводу этих джентльменов и опознать их. Вам страшно?

– Нет, – сказала Лидочка. – Мне не страшно. Я их ненавижу.

Иришка слышала разговор и откликнулась от двери:

– Мне тоже не страшно. Так и скажите. И скажите, что они сильные, пока мы их боимся.

Купидон через сорок лет

Вдруг его охватило нетерпение, суматошная, нервная спешка. Надо было скорее, скорее все сделать, пока никто не заметил, никто не пришел. Вряд ли кто мог прийти сюда, в дачный поселок, в ноябре, на рассвете… Пусто, последние бурые листья, пропитанные водой, собираются кучками в углублениях почвы и чавкают под ногами. Грязно, земля тяжелая, небо свинцовое, из всех птиц осталась одна ворона, уселась на сосне, ей бы спать, чего неймется? Ворона раза два каркнула, склонив голову. Сейчас бы выстрелить в нее, и дело с концом. И хоть у него отродясь не было пистолета или ружья, он вдруг испугался собственного желания, как будто уже был готов к выстрелу – представил, какой гулкий получится шум, как покатится эхо выстрела над дачным поселком, до самой станции и обязательно вызовет там тревогу. И кто-то уже прибежит сюда посмотреть, на какой даче остались люди, кто стрелял, кого убили?