— …Ладно, твоя …опа шире[216]. Ну, попхнули[217]!

— Я ж говорю: подожди! Мне надо кой-какие дела утрясти… Закрою тебя, чтоб тебя не нашли. Короче: жди меня и, я вернусь… Только, очень жди!

Когда я, закрыв дверь в гараж, начал подниматься в пресс-конференц-зал, меня чуть не затоптала толпа народа ломившаяся оттуда. В чём дело?! Только и, услышал внятного:

— Михалыча убили! Застрелили…

Аниськина, что ли?! Мать… Замес пошёл серьёзный! Кто, это его? …Неужели Спец?!

Некоторые из толпы, впрочем, добежав до холла и увидев что там творится, ломанулись обратно наверх… Периодически, сверху что-то глухо щёлкало, как будто ломом крушили гипсокартонное перегородки.

На ступеньках винтовой лестницы — на уровне второго этажа мне пришлось перешагивать через трупы. Один из них — по одежде и, по «своему» немецкому броннику узнал, был пожилым дознавателем — который, меня опрашивал…

Вдруг, что-то сбило меня с ног и, я упал прямо на труп… ЩЁЛК!!! Как будто ломом по шахте лифта вдарили! На меня посыпались осколки стекла и куски штукатурки.

О, БОЖЕ МОЙ!!! Вот, это у него «дыра»… Руку можно засунуть! Я работал на «скорой», бывало — приходилось возить трупы — даже после бандитских разборок, но такого трупа я ещё не видел!!! Бундесовский бронежилет — НАСКВОЗЬ!!!

У полусидевшего чуть выше, на ступеньках рядом — плохо знакомого мне чиновника из городской администрации, было почти оторвано правое плечо… Он был ещё в агонии, судорожно семенил ногами и обильно истекал кровью — в которой я перепачкался.

Этим «что-то» — сбившим меня с ног, оказывается, был Тень, который теперь тащил меня за ногу внутрь зала:

— Извините, Шеф! — сконфуженно улыбнулся он мне, — мне пришлось нарушить ваш приказ…

— Какой приказ, Денис? — не дошло до меня.

Я, в упор рассматривал свои руки, измазанные в чужой кровищи и, меня реально мутило.

— Приказ «больше так не делать»…

— Аааа… Удержу из зарплаты…, — хватило мне ума пошутить.

— Еле успел! Снайпер херачит откуда-то… С дуба, что ли… «Крупняк» у него, реальный! Смотрите, какие дыры: шахту лифта — насквозь! Весь зал на уровне окна простреливает. Но, ниже уровня подоконника — «мёртвая», непростреливаемая зона… Местного главу МВД застрелил, сука! …Как, его?

— Никита Михайлович…

— Хороший выстрел — прямо в голову…, — с оттенком профессиональной зависти сказал Стрелок, неведомо как объявившийся рядом, — но, блокпост ещё, вроде, держится!

Зря строили, что ли?!

Сидя на полу — за перевёрнутым праздничным столом, среди валяющихся тарелок с салатами и прочей закуси, сам в них — да в крови, с головы до ног перепачканный, я оглядываю окружающую обстановку… МАТЬ, ТВОЮ!!!

На сцене — неподалёку от окна, действительно, лежит картинно раскинув руки и ноги Аниськин… Никита Михайлович… Напрочь вылетела из памяти его настоящая фамилия. Царство ему Небесное… Его фуражка была далеко-далеко от туловища, а головы — вообще не было! А, то буро-красное, чем была забрызгана сцена — были, по ходу, его мозги…

Рядом с ним, в разнообразных позах, возлегало ещё и два трупа омоновцев — один из них капитан, старший над ними… Тоже, скажем так — не в лучшем состоянии!

Меня тут же вытошнило, хотя раньше я отличался завидной крепостью желудка!

Проблевавшись до желудочного сока, я спросил у Тени и Стрелка, оказавшегося рядом:

— Где наши? Где Спец?

— Там, возле окна… Там само безопасно…

— Ну, тогда поползли туда… Все живы?

— Из наших все… Спец, после смерти Михалыча и старшого над омоновцами, взял командование всеми ментами на себя…

— Ну, молодец! …Слушаются?

— А куда они денутся! Других командиров, почему-то не оказалось…

Мы поползли на четвереньках через ползала, огибая столы, распихивая стулья, целые и битые тарелки и, вазы — в которых когда-то стояли цветы и, сами цветы — траурно возлежащих на полу и, поскальзываясь на рассыпанных жирных остатках изысканных яств… Воняло разлитой водкой и вином из разбитых или целых, но опрокинутых на пол рюмок и бутылок… Перебивало, даже горелую керосиновую вонь из дворика!

Хватало и, битого стекла на полу, об которое я немного порезал левую руку, а наступив коленном на валяющуюся ложку, я от боли чуть не взвыл…

Обогнув три трупа под останками хрустальной люстры, я среди них опознал лишь Олигарха — владельца местной барахолки и сети коммерческих киосков. Всё залито кровью и засыпано хрустальными осколками…

Количество «цивильного» народа в пресс-конференц-зале, очень сильно сократилось — раза в три, за время моего отсутствия. Может, просто не вижу, но куда остальные подевались — без понятия.

Так, хорошо… Относительно хорошо: трое из пяти химиков здесь и… Твою, мать — Крестный с Беней и, все — иже с ними! Вот кого, ничто не берёт! Кому, всё нипочём…

Слава Богу, мой друг Барыга, жив! Как раз мимо него проползаю. Я его, вообще-то, хотел уже давно «отправить», но… Впрочем, про это я уже рассказывал. Так… Первым делом надо его… Или, нет?

— Андрей, ты как? В порядке?

— Если честно, «порядка» бывало и, побольше…

Ну, вроде бы — ничего… Улыбается!

— Ладно, держись… Скоро — «туда»!

— Держусь — что ещё остаётся делать?!

…Так, как? Перебросить его немедленно или подождать и, вместе с ним в самом конце? Самым последним?…Что делать, то?! Не ошибиться бы, итак — очень много совершенно ошибок…

Пока я терзался сомнениями насчёт Барыги, мы подползли вплотную к среднему — самому большому окну, смотрящему в сторону недосягаемого теперь Солнечногорска. Интересно, что расскажут в новостях по СМИ и, что подумают про меня горожане? Наверное, ничего хорошего… «А, какой грандиозный срач будет в Инете!», — почему то, в голову приходят, только самые дурацкие мысли.

Под окном сидели или лежали Спец, со всей нашей компанией и, с ними с десяток омоновцев и просто ментов в форме и штатском. Следаки да дознаватели, может быть — эксперты… Все остальные мои гости — кто, где. Кто, вместе с моими и ментами под стеночкой восседает, кто посреди пресс-конференц-зала на полу возлегает, спрятавшись за перевёрнутыми столиками или под ними — не перевёрнутыми…

Спец и Борода были вооружены ментовскими «АКСУ-74», Бес поигрывал двумя «ТТэшниками», которые он крутил меж пальцев, как фокусник… Блин, знал бы расклад, принёс бы из гаража сюда все оставшиеся стволы… Три раза «блин»: а, если их найдёт Хорь?! Надо быстрее отсюда — туда…

Да… Очень жаль покойного Михайловича — путь земля ему будет пухом… Хороший человек был!

Эх… Надо было мне, дураку, сразу валить отсюда — «с концами» после его предупреждения! А, сейчас… Что же, я наделал, что же я натворил…

— Какого чёрта ты сюда припёрся, Шеф?! — Спец, волком набросился на меня и, потом отвязался на Тень, — ты, какого хрена его сюда привёл?!

Однако, кроме ругани нас, у него было другое занятие — в руках он держал рацию Аниськина, периодически в неё повторяя:

— Семёнов, Семёнов! Как слышишь, приём!

— …орошо, — наконец, зашипело из неё, — …я остался один! …аши — все! …МРАЗИ!!! В бункере… Шшшш…

— Если ты в бункере, Семёнов, они тебя не возьмут! Ты там держись, Семёнов! Ни кого не подпускай к Замку, Семёнов!

Как-то очень давно, Генша и Спец немного просветили меня в тактике обороны и штурма долговременных оборонительных сооружений… Оказывается, взять наш «бункер» — не взорвав его приличным количеством взрывчатки, очень трудная задача! А, не «взяв» бункер — нечего было и, думать, про штурм Замка в целом: единственная его бойница и вход были снабжены противогранатной защитой и смотрели в сторону Замка. Дойти или доехать до Замка мимо блокпоста — не получив пулю в спину, было практически нереально!

Генша рассказал мне, что примерно так же — только в несравненно большем масштабе, были устроены знаменитые доты-«миллионики» на линии Маннергейма:

216

«Твоя …опа шире» — фиг с тобой, уговорил! (жарг.).

217

Пошли! (жарг.).