— Вот! Смотрите, Никита Михайлович! Вы говорили, у Вас там, какое-то образование? Значит, разберётесь…

Аниськин, «смотрел» минут десять… И на глазах худел и, худел… Когда он «похудел» до состояния топовой фотомодели, то резко захлопнул папку с проектом, вытер платком пот со лба и молвил:

— Всё равно, что-то не то — нутром чую…, — посмотрел внимательно мне в глаза, — радиолампы? Я думал, они уже остались в далёком прошлом — где-то в годах шестидесятых.

Я его взгляд выдержал:

— Не совсем так, Никита Михайлович… В некоторых случаях радиолампы до сих пор незаменимы — в акустических приборах, например.

Главмент резко хлопнул ладонью по проекту:

— Хорошо! Я Вам верю — так как, больше ничем это не объяснишь — разве, что…

Аниськин, резко мотнул головой — как будто изгоняя наваждение:

— Да, нет — ерунда всё это… С прискорбием вынужден Вам сообщить, Владимир Фёдорович, что ваш партнёр убит. Искренне соболезную…

Я, не сильно то удивился — ибо, уже догадался:

— Семён Валерьянович? Кому, это понадобилось?! Ведь, совершенно безобидный человек был?! Мир его праху…

Может, всё же — не он нас сдал и, за это его и… А, может — случайно «сдал», потом понял свою оплошность, хотел предупредить, а его… Того! Мне стало немного неловко, вернее — стыдно пред покойным.

— Подробности Вы конечно — пока идёт следствие, не расскажите…

— Найден сегодня утром зарезанным — вот и, все подробности. Пока… Вы не могли бы предположить причину убийства? Ограбление или убийство по бытовым причинам сразу отменяется… Ибо, сразу видно — работал профессионал.

— Причину?

— Мотивы, цели… Может, он враждовал с кем?

Я немного «поломал» голову…

— Да, конечно! Он рассказывал мне, что сильно «враждовал» с бывшими компаньонами моего брата! Те, даже к нему, каких-то ушлёпков посылали. Пугали, типа…

— Вот, как? Причина вражды Вам известна?

— Конечно, известна! У тех, после смерти моего брата, куда-то пропала очень крупная сумма денег — вот, они на Валерьяныча её пропажу и, валили…

Главный солнечногородский мент вмиг насторожился:

— «Валили»? А Вы железно уверены, что Семён Валерьянович, действительно не мог украсть эти деньги?

Я несколько призадумался, но напрочь отмёл эти подозрения:

— Насколько я знаю, украсть эти деньги у компаньонов брата было куда больше возможностей, чем у покойного главбуха! Да и, для чего ему красть? И, куда потом деваться с такой крупной суммой, которую — как шило, в мешке не спрячешь! Ему ли, как пожизненному финансисту, этого не знать?!

— Ну, например… Для вашего совместного радиозавода?

— Хахаха!!! — несколько нервно рассмеялся я — ибо, от предположения Аниськина, на душе остался нехороший такой осадочек, — завод предполагалось строить на мои деньги. Сергей Валерьянович являлся техническим и прочее руководителем. Мои деньги — его движняки…

— У Вас очень много денег, Владимир Фёдорович?

— Нет, у меня денег — сравнительно немного… Да, на этот «завод» и, не требовалось почти целого миллиарда в заокеанской валюте! Хватило бы и, пары миллионов…

— Хорошо… Если компаньоны вашего брата считают что Семён Валерьянович похитил у них денежные средства, то почему он до сих пор не в розыске?

— А он не в розыске?!

Три Толстяка не написали на Главного заяву, что ли? Ни фуя не понимаю… А, какого хера тогда…?

— Нет. По нашим каналом он не проходит. Я бы про то, обязательно знал!

Это, что? Главный, с самого начала мне в уши дул, что ли?! Если, он не был в розыске, то какого хера он скрывался? От кого? И зачем?! Одни вопросы…

Аниськин, ещё немного об чём то подумал, потом решительно поставил большую, жирную точку:

— На пока всё, Владимир Фёдорович! Опросим остальных присутствующих и, потом возможно, мы с Вами побеседуем ещё… Пока же можете возвратиться к своим гостям.

Одновременно со мной допрашивали… Опрашивали моих людей — Спеца, Геншу, Бороду и Беса. С ними была какая-то задержка и, вернувшись обратно в пресс-конференц-зал, я некоторое время просидел в одиночестве, ибо уже опрошенных держали отдельно от ещё не… От ещё не опрошенных.

Естественно, народ в зале изрядно барагозил по-пьяни и, омоновцы сбились с ног поддерживать порядок, их успокаивая. Некоторых, особенно буйных, определяли до утра в гостевое крыло или помещения для прислуги. Отвели проспаться, к примеру Алика и сопровождающую его Заучиху, после того, как тот как-то — очень по-научному, обозвал старшего над омоновцами… Никто, ничего не понял, но «определить» — определили!

Судя по некоторым признакам, то же самое явление происходило и, в столовой — где гулял «народ попроще» и, откуда Аниськину частенько «звонили» по рации или прибегали подчинённые с докладами.

Аниськин, вернулся вместе со мной и, теперь нервно расхаживая по сцене, руководил процессом: своим ментовским нутром выбирая кандидатов для следующих опросов, определяя «отдохнуть» наиболее буйных и, на повышенных тонах периодически, разговаривая с кем-то по сотовому.

— …А, вот когда я закончу — тогда и, делайте, что хотите! — краем уха уловил я, — в этом городе хозяин — Я!!! И, как Я — САМ, САМОЛИЧНО(!!!) решу — так и, будет! …Да, мне нас…ать!

По всему чувствовалось, что атмосфера накаляется и назревают какие-то, очень неоднозначные события…

Вернувшихся после опроса, определяли на мою половину, но запрещали друг с другом общаться и пользоваться сотовыми. После моих людей были вызваны и были опрошены Беня со всей своей «компанией» и Крёстный с Шнягой и Арни. Хорь — так и, не появился в пределах прямой видимости… Потом, пришла очередь и других. Как я понял, под подозрение попали все приезжие… Местных и особенно — местную «элиту», местные же менты почти не трогали.

Мне была дана некоторая негласная послабуха и, хотя за мной, как тень, след в след — вместе с Тенью ходил специально приставленный мент и, периодически, ныл: «Владимир Фёдорович… Не положено…», я — более-менее продуктивно, общался.

Самое загадочное я услышал от Крёстного:

— Ну извиняй, Ряба! — прошипел, еле слышно тот, — думал, сделал тебе подгон босячий, а получается испортил днюху… Ну, так уж карта легла!

— Ладно, ладно… Потом поговорим… На крайняк — если, накосячил где, вложишься за меня в общак! Хахаха!!!

Он то, здесь причём, интересно?

Беня, обиженный тем, что какие-то «поселковые» менты положили большой болт на его украинско-кипрско-израильский паспорт, с гордо-брезгливым отвернулся от меня, не захотев разговаривать. По ходу, назревает дипломатический скандал — так, как он несколько раз звонил в различные посольства — украинское и израильское… Почему он не позвонил ещё и в посольство Кипра — его третьей Родины, я поинтересоваться не успел.

Зато, его секьюрити дал очень высокую оценку профессиональным качествам провинциальной полиции:

— Как всё, здесь у вас, очень сильно изменилось в «лучшую» сторону, — издевательски улыбаясь, похвалил он наши новые порядки, — раньше помню, сельские участковые с семечками в кобуре бегали. А, тут гляжу — автоматы, бронежилеты… Прогрессируете! Практически, мировой уровень!

— Ага, спасибо! Но, по мне — лучше б, продолжали с семечками «бегать»…

Попозже, когда Беня куда-то отошёл, Яков Келми снова пошёл на контакт со мной:

— Уж, не из-за их ли проделок на египетском курорте? — он кивком показал на вернувшихся Спеца и Тень, — они, вроде, до сих пор в международном розыске… Вы не знали?!

— Догадывался… Да, нет — навряд ли! Тогда бы шерстили не местные менты, а ФСБешники.

— А, то Вы не знаете, как ваши правоохранительные органы работают… Им, что бы только раскочегариться, полгода надо! Если б, мы так работали — государства Израиль уже бы давно не было! А, вам как-то всё с рук сходит…

— А, у нас просто очень сильно холодно! Основали бы свой Израиль где-нибудь возле моря Лаптевых, а не в Палестине, вам бы — вообще, в спецслужбах нужды бы не было…