— Без сознания?

— Был…. Временами приходил в сознание и какой-то бред нёс. Недавно вкололи лекарство, сейчас просто спит…

Затем, в кабинете главного врача — Айболита, то есть, пока он хлопочет у вновь поступившего пациента, состоялся более продолжительный и не такой простой разговор с Аниськиным. Выслушав, в первую очередь его поздравления, пожелания и поблагодарив за них, я первым задал вопрос:

— Обстоятельства известны, Никита Михайлович?

— Пока известно лишь то, что его нашли на лестничной площадке, куда он выполз из съёмной квартиры… Не нашли бы может, до сих пор, если бы не успел постучался к соседям. А, что Вам известно по этому делу, Владимир Фёдорович?

— Мне? А что мне может быть известно?! Я, в последнее время, из Замка не вылажу… Знаю, только что кобелировал беспробудно наш Женя — вот и, по ходу приложил его по кумполу муж, не вовремя вернувшийся из командировки…

— Вы сказали «из командировки»?! — вдруг, как-то странно оживившись, переспросил Аниськин.

— Ну, да…

Чего, это он? Анекдотов про вернувшихся из командировки мужей не слышал, что ли?

— Лучше б, он бухал — как раньше, чем по бл… По бабам таскался! Бухать, оно иногда для здоровья полезней, чем…

— Квартира, откуда Евгений выполз, сдавалась внаём и, в последнее время, в ней жил квартирантом мужик…, — продолжал тем временем главмент.

Что-то, ни фига не могу сосредоточиться под этот разговор, ни фига не соображается. Какой, «мужик» ещё?!

— …Мужик?! Вот, нежданка… Что мог делать наш Евгений, в квартире у одинокого мужика, тёмной ночью? …Неуж?!

— Мужик этот, по показанию лиц, сдавших ему квартиру — ваш гость!

— Ну, ни хрена! Это, его тот «старикашка», так по темечку приложил?! А, по виду и не скажешь, что такой боевик! А, за что?

«Так, так, так… Я же сам попросил, даже — наехал на Мозгаклюя, чтоб он поплотнее занялся Проницательным! А, тот неделю профилонил, а потом, по ходу — рьяно бросился навёрстывать упущенное… А, старикашка, по всей вероятности — ветеран ВДВ!».

— Вот и, я хочу у Вас узнать, за что ваш человек мог чуть не убить вашего же человека?

— Ума не приложу! Они, в таких случаях, меня в известность постоянно забывают ставить… Мужика-квартиранта нашли, хоть?

— Ищут… Вот это и, подозрительно! Если, это простая бытовая ссора, приведшая с драке, с нанесением… Зачем сбежал, тогда?

Минут пять Аниськин сидел молча и, очень напряжённо об чём то думал. Прям, аж вспотел! И, воочию видно было, как волосы на его голове — прям ходуном ходили, оттого что под ними извилины шевелились!

— Вы не курите, Фёдорович? — вдруг спросил он, почему-то опасливо покосившись на телефон на столе у Айболита.

Как будто, не знает!

— Пока, нет! Но если и, дальше…

Аниськин, как-то вдруг резко, вдруг перешёл на «ты»:

— Ты молодец, Фёдорович! А я вот, всё никак не могу бросить…, — типа, «с вами, разве бросишь?», — может, пройдём в курилку? Ну, в туалет… А, то уши — аж в трубочку, а в кабинете у Сергея Валентиновича пакостить стесняюсь…

Забыл уже, когда меня в последний раз вызывали в курилку — для серьёзного мужского разговора… Молодею, что ли?

В мужском туалете, Аниськин сперва — одну за другой выкурил две сигареты, причём — до самого фильтра:

— Хороший человек ты, Владимир Фёдорович… Уважаю! — Аниськин прижал ладонь к груди и посмотрел мне прямо в глаза, — честное слово, уважаю! И, брата твоего, я сильно уважал… Земля ему пухом.

— Хм, хм…, — действительно, разговор, по ходу, обещает быть очень серьёзным, — спасибо, Никита Михайлович! У меня к тебе, тоже — самые, самые…

— Когда вы у нас появились — Герман Фёдорович сначала, а потом и ты, наш город как будто стал оживать! Надежда какая-то появилась, потом какие-то движения пошли… Стали приезжать и поселяться новые люди.

— Чем могу — тем и, помогу! Но, я же не Господь, в самом деле! Даже, не президент или премьер…

— …Такое можно только приветствовать! Но, понимаешь, движняки у тебя — какие-то странные! Ты скупаешь старое оборудование, нанимаешь людей, а для чего — непонятно! Потом, это оборудование вывозят к тебе в Замок… Зачем?

— В музей! В Замке же, есть краеведческий музей? — очень серьёзно ответил я, — теперь ещё и, будет музей техники середины двадцатого века! К зиме, я думаю, откроем…

По взгляду Аниськина, я понял, что он в «музей» не поверил. Странно… Вроде, такая правдоподобная версия и, вот те раз — не сработала!

— Хорошо! Считай, что ты меня убедил… К тебе, «КамАЗами» приходит новое оборудование — прямо в заводской смазке, а ты его разбираешь и сдаёшь на металлолом!

— Ну, понимаешь…, — я развёл руками, — это такой маркетинговый ход! Было б, у тебя экономическое образование, да времени у меня побольше…

— У меня высшее экономическое образование, — подняв указательный палец, похвастался главный районный мент, — …и люди, тоже: то приезжают, то уезжают, то вообще — пропадают с концами! И, причём люди — порой очень и, очень… Очень, неоднозначные люди. Тут ещё, какой-то «Всемирный конгресс» каких-то «попаданцев»… Погуглил я это дело, погуглил…

Аниськин, прикурил третью сигарету:

— Ты, вообще, чем здесь занимаешься, Владимир? Что затеял? Ведь, всё это — не может, просто так происходить?! ЧТО ЖЕ, ТЫ ЗДЕСЬ МУТИШЬ?!

Так, так, так… Очень интересно! Я под колпаком у родной мили… Полиции! Интересно… Обычно, менты сами не шевелятся — пока, или не будет заявления или трупа. Трупа, вроде бы, ещё не было… Тьфу, тьфу, тьфу!!! А, кто накатал «телегу»?

— Я совершаю что-то незаконное, Михалыч? — включив тупого, обиженным тоном спросил я, наивно хлопая гляделками, — может, я старушек ваших обираю и обманываю, отбирая мошенническим способом их пенсии или квартиры? Я занимаюсь своими делами на свои деньги! А люди… Люди у нас — в нашей демократической стране абсолютно свободные. Хотят — приезжают, хотят — уезжают, или пропадают — это их личные заморочки!

Я подумал, подумал… Да, добавил:

— Что касается «Первого Всемирного Конгресса Попаданцев-прогрессоров», то — это, такой пиар-ход! Я решил двигаться на туризме и, это будет неплохая реклама.

Аниськин, молча докурил третью сигарету, последний раз глубоко затянулся и досадливо крякнул:

— Эх! Я вижу, не получилось у нас с тобой откровенного разговора!

— Наоборот! Я был с тобою предельно откровенен! А, если и, утаил от тебя, Михалыч, кое-какие малозначащие детали, то извини! Запамятовал… Да и, не известно мне, что ты от меня хочешь конкретно узнать! В чём проблема, то?!

— Ладно, проехали…, — Аниськин бросил бычок в писсуар и, пошёл было на выход.

Вдруг, он резко остановился, да так, что я — направившийся за ним, не успел притормозить и, врезался в его спину. Резко повернувшись, Михалыч, горячо заговорил:

— В одном ты прав — вреда от тебя и от того, чем ты занимаешься, ни нашему городу, ни его жителям нет. Я дерьмо от человека, влёт различаю — даже, в толпе! Не вижу я в тебе никакой опасности и, поэтому, буду с тобой предельно откровенен…

Михалыч, ненадолго завис, потом несколько нервно хохотнул:

— Сам не знаю, зачем я это тебе говорю! Глас свыше, что ли?! …Аааа, да и, х… с ним: дальше пенсии не пошлют!

Он перешёл на тревожный шёпот:

— Этой весной, «оттуда», — Михалыч, опасливо косясь вверх, показал пальцем на потолок, — пришёл приказ установить за тобой наблюдение…

— «Весной» — это когда точно, Михалыч?

— Где-то в середине мая… Ты ещё в отъезде был.

Ага… Это, почти сразу, после нашего последнего «группового» возвращения «оттуда»…

— А, обоснование какое-нибудь было, Михалыч? В связи с чем «наблюдение», то? Ко Дню Пионерии приурочили, что ли?

— Не было никакого обоснования… Установить слежку и, немедленно сообщать обо всём странном, необычном. Контакты, связи и прочее…Кто приезжает, кто уезжает, что привозят и куда всё это девается…

Ну, это по линии Важняка, конечно! Как раз, после моей беседы с ним… Что-то, во мне он подозрительное засёк! Тогда же он и, счета мои стал проверять, по ходу…