Наименее неприятным из всех «поводов и причин» было то, что мне надо было ехать на суд по делу о тех десяти лямов зелени, что мне завещал в недобрый час Герман и, на которые наложила свою липкую паучью лапку Чёрная Вдова… Кстати, я был железно уверен, что наложила она свою вышеупомянутою «лапку», не из своей стеснённости в средствах, а из своего желания сделать мне каку! Как я уже и, говорил — отношения с женой брата у меня не заладились сразу… Ещё очень задолго до того, как она стала вдовой — с самого момента нашего с ней знакомства.

Далее, по ступеням, ведущим вниз: меня приглашали на беседу Три Толстяка — партнёры покойного Германа, сама Чёрная Вдова и… Меня вызывали на собеседование в Следственный комитет! Пока на собеседование… Повестку сам Анискин вручил! По какому поводу, интересно? Если по поводу расследования убийства моего брата — то, это ничего! Даже, очень хорошо — типа, не забывают, расследуют. Может, чего нового скажут… А, если непосредственно по мне? А вдруг, я засветился с порталом, с «отксеренными» банкротами или не уплатил какие-то налоги? Может, пора делать ноги «с концами»?!

Подумав, я решил пока не дёргаться: если бы меня решили взять за …опу по поводу портала, то брали бы на месте — причём, брали б предельно быстро и жёстко… А остальное, так — фигня! У нас — слава Богу, не Америка! Кого вы знаете из тех, кого в России за неуплату налогов посадили? Хахаха! А про «отксереные» денежные знаки… Так, хрен докажешь — что они не настоящие! Потому что, они — настоящие!

Ничего! Съезжу, схожу, послушаю что говорят, о чём спрашивают… Конечно, благоразумнее было бы съездить в Москву с Женькой Мозгаклюем, но он неизвестно когда прилетит из Новосиба. А время то, идёт… Ничего, справлюсь сам!

Начал, естественно, с самого приятного. Привычка такая: глядишь, пока занимаюсь приятным, неприятное само рассосётся! Ну, или я сам до него не доживу…. Тьфу, тьфу, тьфу!

Киса, двум маркам «Тифлисской уники» так обрадовался, что на два десятка других редчайших — даже по меркам девятнадцатого века, марок и книг и, не глянул. Прилип к микроскопу, разглядывая — за уши не оттащишь. Ну, ничего, глянет ещё!

После случая в Киеве — с Беней, я стал немного умнее и, прежде чем отдавать отксеренные марки, немножко помял одну из них и провёл ею по столу, чтоб они не выглядели абсолютно одинаковыми…

Когда Киса немного пришёл в себя, я немного подумав, сказал ему:

— Вы, вот что, Станислав Леонидович… Ускорьте продажу! Мне надо до сентября — желательно, продать всё.

— А, что так?

— Уезжаю я… Надолго и, навсегда!

— «Надолго и, навсегда»? — недоумённо переспросил Киса, — надолго, а может быть и навсегда? Я Вас правильно понял?

— В основном, да! Правильно.

— Очень жаль… Можно, конечно продать и, побыстрее, — Киса заглянул мне в глаза, — да в цене потеряем!

— Ничего страшного! А свой процент — премию с продажи, можете увеличить в два раза… Понятно?

— Понятно…

Мне даже, стало немного жаль его — такую кормушку потеряет!

Для «рандеву» с ворами, я опять снял номер в одной не слишком большой и немногозвёздночной гостинице — зато хорошо охраняемой и, с видеонаблюдением в каждом номере. Переночевав, я позвонив Крёстному и, стал поджидать воров с трепетом и предвкушением… Предвкушение — от ожидания большого куша, а трепет… Очковал больше, чем в первый раз, если честно! В тот раз, то — в основном на адреналине проскочило, а в этот… Такое, у меня постоянно бывает — мандраж подкидывает только до драки, а непосредственно во время — появляется какой-то боевой кураж. Наверное, у большинства людей тоже так…

В непростреливаемый видеокамерой угол, я недавно — перед самым приходом воров перетащил журнальный столик, на нём и, разложил свой хабар, подстелив чехол от кресла и, другим же накрыв — до поры, до времени.

Воры не заставили себя долго ждать!

— О! Да ты, я вижу — уже угольник[108] накрыл! Не спалимся? — восхитился, а потом опасливо спросил Шнырь, кивнув подбородком в сторону видеокамеры.

— Не спалимся! — уверено пообещал я, — этот угол камера не видит…

— Твои бы слова, да Богу в уши…

— …К тому же, если за каждым номером круглосуточное наблюдение вести — надо целый штат иметь! У кого в наше время — во время мирового экономического кризиса, на это бабки есть?

— Ты ещё скажи, что не записывают!

— Записывают! Но, если мы будем вести себя тихо и, так же — тихо-мирно разойдёмся, то записи просматривать не будут!

— Шняга, что за кипеж?! — встрял в нашу перебранку Крёстный, — Ряба прав — в наши сучьи времена никому веры нет! Он с нами пайку не ломал, так какие предъявы?!

— Бережённого Бог берёжёт, а не бережённого конвой стережёт! — согласился с Крёстным Хорь, — и, если честно — задолбало уже сначала резать, а потом хоронить шибко смелых…

Когда я снял чехол от кресла чехол с журнального столика, на пару минут повисла звенящая в ушах тишина…

— Это, где ж у нас ещё так украсть можно? — каким-то невероятным фальцетом прошипел Крёстный.

— Да, есть ещё места… И, почему сразу «украсть»? Не по теме базар, Крёстный! Шайбочек нам с вами Стриж напёк, а пшеничку жёлтую[109], да камешки, я на улице нашёл, честное слово!

— Что-то, сколько мы по улицам не ходим, а такого босячьего подгона пока не находили…

— Так, пораньше вставать надо и ходить проверенными маршрутами!

У всех и, у меня — в том числе, было весьма игривое настроение, в ожидании большого бакшиша.

— А, ну-ка словили все разом тишину! — скомандовал Топаз, усевшийся за столик для ознакомления с моим «красным товаром», — я работаю…

Крёстный подошёл к столу, взял в руки несколько «кругляков» и, срисовал с фронта[110]:

— Узнаю Стрижа! Его рыжики, ни с чьими не перепутаешь — не туфта[111] какая…

— И, не скажешь, что сарга линковая[112]! — поддержал восхищение Крёстного Шнырь.

— Сейчас так не мастырят — нет больше реальных блинопёков! — высказал своё профессиональное сожаление, после тщательного изучения Топаз, — кругом, одни фуфлышники со своёй туфтой — которую так и, норовят всобачить честным людям…

Да, действительно! Монеты имели вид не новых, а немного бывших в обращении — «фирменный» знак Стрижа. Секрет технологии, которым он так ни с кем и, не поделился… Кроме, Вани Безрукого — я надеюсь!

— Не все голдяки Стриж пёк. Есть и, настоящие! Забугорные — в основном…, — не мог же я принести из девяносто четвёртого года настоящие царские империалы, которые стали чеканиться только в девяносто седьмом! — есть и, российские настоящие империалы — тысяча семьсот пятьдесят пятого года. Но, их мало…

«Отксеренные» золотые монеты, ничем не отличались от настоящих! Да, они и были настоящими…

— Ну, порадовал, порадовал…, — Крёстный шипел, как удав, обожравшийся холявных кроликов, — а, как там сверкальцы[113]?

Топаз, как раз перешёл на бриллианты:

— Светляки, тоже ничего — реальные! Вот только не пойму…, — в этом месте я слегка напрягся…, — идут, как будто сериями — по три штуки! И, огранка старинная: восемнадцатый или девятнадцатый век. Сейчас так не гранят!

— Это стрёмно или мазёво? — Крёстный бросил неуловимый взгляд на меня.

Топаз недоумённо пожал плечами:

— А сам то, как мыслишь?! Конечно, это мазёво! Как раз, такое нынче в трэнде.

В, общем, воры были очень довольны моим хабаром!

— Десять лимонов зеленью, говоришь? А не много, Ряба? Может, скинешь?!

— Десять, Крёстный, десять! — я был уверен в себе и непреклонен, — и, приготовь через месяц двадцать лимонов — мазь у меня попёрла!

108

кусок сукна, расстилаемого на нарах для игры в карты.

109

Контрабандное золото.

110

узнать с первого взгляда.

111

1. Игра в карты без денег. 2. Недоброкачественная работа. 3. Мошенничество, подделка, ложь.

112

САРГА ЛИНКОВАЯ — фальшивые деньги.

113

Драгоценные камни.