Такого же мнения были и остальные попаданцы:

— Надо опустить этого Лукича! — это уже Опер, — да, причём так — чтоб никто в твою сторону или сторону твоего добра, даже подумать — искоса посмотреть боялся! Иначе, в будущем проблем не оберёшься, Палыч! Уж я то, в этом деле петрю…

— А давай Шеф я вызову этого ушлёпка на дуэль и прострелю ему обе коленки? — предложил Спец.

— Только не дуэль! — решительно отказался я, — пуля-дура, летит куда ей вздумается! А саблей махать — ты, вообще, не лучше моего умеешь! Так, что особенно в …алупу с дуэлями «здесь» не лезь! А вот «опустить» надо, причём — принародно! Ну и, «остричь» под «ноль» — тоже не помешало бы! Нам, попаданцам, любая лишняя копейка впрок пойдёт.

…На «опускание и стрижку» выехали впятером: я, Спец и Опер с двумя помощниками на двух извозчичьих пролётках а, не на автомобилях — чтоб не привлекать излишнего внимания к своим скромным особам.

Лоханувшихся горе-налётчиков оставили под присмотром Артельного и его подчинённых, разрешив последним «немного» их помучить:

— Только не насмерть! Я ещё не решил, что с ними сделать, — напоследок проинструктировал.

Потом обвёл этих идиотиков тяжёлым взглядом… Эти жертвы пьяной акушерки, вроде, все в порядке — живы и относительно здоровы. Кроме Тимохи. Тот лежал весь серый, потел и тяжело дышал со стонами. Спец, явно перестарался…

— А этого чё, до сих пор не закопали?

— Так, он вроде, ещё того… Живой?! — не понял Артельный.

— Ну и, чё?! Он моего человека кистнем ударил!

— Понял, это мы враз! — Артельный оказался на редкость понятливым.

Он коротко рявкнул команду четверым своим подчиненным и те, с весёлыми гиканьями, нашли где-то лопаты и побежали на Пустырь копать могилку для Тимохи…

Естественно, чуть позже, наедине, я уточнил задание: не закапывать Тимоху, а отвести его на извозчике в больницу. Но, его кентушкам знать про то не обязательно! Пусть вся шпана в этом городе твёрдо усвоит: тронь моего человека и, тебя живьём в землю зароют!

— А, в больнице, что сказать? — напоследок затупил Артельный.

Ну, ему простительно — парень молодой, из деревенских…

— Ты, что? Первый раз родился?! Не знаешь, что говорят в таких случаях?!

— Нет, не знаю…, — честно признался Артельный.

— …Ну, скажи, что он спьяну под паровоз попал!

…По показаниям Лжеабдуллы, Лукич продал всю недвижимость, вместе с движимостью и теперь жил «налегке» в одной нижегородской гостинице, готовый в любой момент сдёрнуть… Вместе с моим «Электрогефестом»! Который, кстати, находился на арендованном Лукичём пароходе. А пароход стоял в одной укромненькой заводи на Волге — здесь неподалёку…

В Нижнем Новгороде этого времени, чуть ли не каждый купец первой гильдии и многие заводчики считали ниже своего достоинства не иметь собственный пароход, а то и несколько. А не пора ли и, мне стать судовладельцем?! Да, давно уже пора!

Было уже время позднее и, в ресторане при гостинице ужинало довольно много народу. Лукича нигде не было видно…

— Здесь он — в своём номере! — успокоил Опер, — я через местного халдея[92] подсуетился…

Через халдея же — я ему целый рубль сунул, вызвали Лукича в ресторанный зал… Мол, твои люди с чужим хабаром вернулись!

Сияющий Лукич спускался с лестницы, когда увидел меня — стоящего посреди зала, как статуя каменного Ленина посреди городской площади… Тут Лукич… Кхм, кхм… Сиять, как-то сразу перестал! Даже, наоборот… Хотел, по ходу, воротиться в свой номер восвояси, но сзади него неожиданно материализовался Опер с двумя помощниками и ненавязчиво, но очень сильно подтолкнул того в моём направлении.

От такого, почти дружелюбного подталкивания, Лукич вскоре оказался в непосредственной близости от меня и, тут он побелел, как потолок морга! Рядом со мной стоял Спец и, видон у Спеца был очень и очень многообещающий…

…Когда ещё — в прошлый «заход» оформлял документы на Спеца, то услышал, как один из местных назвал того «бретером[93]». Вообще-то, знал я это слово — в детстве в книжках читал, ещё «там»… Думал, «бретер» означает этакого лихого, но благородного дворянина, любящего по любому поводу подраться на дуэлях.

Когда попал «сюда», то узнал, что да… Вообще то, так оно и есть. Официально… А неофициально — «бретер», это тупо наёмный убийца и, ничего более!

Предположим, Вы — благородный дворянин и, Вам не нравится чья-то рожа… Ну, мало ли почему!? Не нравится и, всё! А сами с ним разобраться — «по-дворянски», Вы ссыте… Как тут быть? А можно вот так: если у Вас много денег, то можно нанять бретера. Тот, за ваши кровные, спровоцирует этого не нравящегося Вам человека на дуэль и, его — голубчика вполне легально пристрелит, заколет или зарубит, насмерть или просто искалечит — на Ваше благородное усмотрение. Кстати, нанимают бретера чаще всего под видом проигрыша ему крупной суммы денег в карты…

Так что, не всё так однозначно: вот казалось бы дуэли — такой красивый, благородный обычай! Ну, что может быть благородней, чем вызвать к барьеру подлеца — за честь прекрасной дамы, например?! Но, человек — это такая скотина, которая испаскудит любой — даже, самый красивый обычай…

Хотя, согласен, конечно — большинство дуэлей в Империи и за её пределами, происходила вполне честно и, на «законных» основаниях.

…Так, вот: при первом же взгляде на Спеца любой дворянин этого времени во-первых видел в нём офицера, хотя возможно и бывшего, во-вторых — бретера, а в-третьих — просто очень опасного человека. Вот и, Лукич перепугался не по-детски… Не того он испугался, не того!

Сделав быстрый шаг вперёд, я отвесил Лукичу размашистую плюху… Не пощечину, а именно плюху! От которой Лукич — без сомнения, улетел бы куда-нибудь под или на столик, если б его не удержали на ногах Опер с помощниками… С большим трудом, надо сказать, удержали! Левая сторона рожи Лукича немедленно стала приобретать багрово-помидорный цвет…

Публика в рестораном зале, чьё внимание и, так было уже давно приковано ко мне, ахнула, а некоторые дамы собрались упасть в обморок… Большинство, конечно, меня хоть понаслышке, но знало — городишко, то маленький! Сравнительно маленький. Далеко, не мегаполис ещё…

— Дамы и господа! — обратился я к народу, — вот эта каналья… Этот бесчестный человек обворовал меня, воспользовавшись тем, что по делам государственной важности, я уезжал в Санкт-Петербург вместе с Губернатором.

Меня знали с положительной стороны, Губернатора — тем более, этого же типа — вообще, почти не знали. Симпатии публики изначально были на моей стороне.

— Врежь ему ещё, Дмитрий Павлович! — пьяно выкрикнул из зала один, знакомый мне купец.

У Племяша познакомились — ещё тогда, в первый раз.

Остальные бурно выражали своё с ним согласие… Шоу продолжалось!

— Мало того! Эта гнусная личность — для того, что бы ловчее меня обчистить…, — тут я «слегка» преувеличил — для пользы дела, конечно, — содомитским образом растлил моего человека — малолетнего мальчишку, сироту к тому же! Которого, я обучал работать с «Электрогефестом»!

Да, по сути это и, произошло! Хотя и, всего лишь морально, а не натурально….

Народ ахнул…. Времена, «здесь» — слава Богу, ещё были тёмные, про слово «толерантность», опять же — слава Богу, слыхом не слыхивали и, гомосеков конкретно не любили. Особенно, здесь — в провинции…

— А, я давно говорил, что он педараст! — громко сказал какой-то осведомлённый или знающий какие-то факты лично, за ближайшим столиком.

Лукич, до которого начал доходить смысл мною сказанного, попытался что-то вякнуть, но тут я врезал ему леща с другой стороны. Публика отреагировала бурными, продолжительными аплодисментами… Слышались выкрики повторить на бис.

— Дамы и господа! — продолжил я уже более миролюбивым тоном, — я конечно, могу передать это дело полиции… Думаю, каторга этому человеку обеспечена. Но, хочу решить дело миром. Если он удовлетворит мои скромные требования, возместит мне причинённый ущерб и заплатит мне за моральные издержки, то пусть катится восвояси! Я думаю, двух оплеух с него достаточно — приличные люди после такого стреляются!

92

То есть, через официанта (жарг.).

93

Бретёр — заядлый, «профессиональный» дуэлянт, готовый драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу.