— То-то местные мужики, постоянно лапу сосут с их «методами»…

Генша наморщил лоб и попытался объяснить сей парадокс:

— Видишь ли, Шеф, эти старинные методы позволяют выживать небольшим группам людей — а, не большим селениям, в которых уже живут местные. С тех пор, как эти методы придумали, плотность населения значительно увеличилась.

— То-то и, оно…

— Но, для нас, для военных эти методы — ну, прямо находка! Опять же — для небольших подразделений.

— В общем, с Линём вы плодотворно сотрудничаете?

— Конечно! Выделяем ему наших «отморозков» для вспомогательных работ, взамен они их учат выживанию в средней полосе. С осени ещё, вот — охота начнётся. Это уже конкретно очень пригодится для наших целей. Не говоря уже про зиму…

— Никаких непоняток не было?

— Как не быть непоняткам, при таком скоплении мужиков?! Ещё вот строители, блин… Но, ничего, разруливаем пиковые ситуации сами.

— Ну, молодцы!

Из дверей кухни, на звук нашего разговора, выглянула какая-то незнакомая мне старуха в белом переднике и, недобро на нас посмотрела. Генша заторопился:

— Что, Шеф? Пойдём дальше? Потом вернёмся, со всеми пообедаем…

— Пойдём дальше, если обедать ещё рано…, — в животе уже громко урчало.

«Дальше» был учебный «класс»: такая же землянка, только побольше — чтоб все три артели могло поместиться. Одна стена в ней была тщательно оштукатурена и побелена — на ней «крутили» диафильмы. Стараниями Фотографа в старом «КБО» «моего» времени с исторических фильмов было сделано с десятка два диафильмов военно-исторического содержания. Диафильм «Отечественная война 1912 года», например, был сделан с «Войны и мира» Бондарчука…

Опять — пока тепло, занятия и просмотры шли на свежем воздухе.

Спец, стоя перед чёрной доской исчерченной мелом, что-то втирал в уши семерым подросткам во главе с парнем весьма брутального облика — ещё одним бывшим царским унтером, сидящих на деревянных чурочках вместо стульев… Близко подходить не стали, чтоб не мешать.

Прогулялись ещё по строящемуся тиру, тактическому полю и, почти готовому спортгородку, где уже вовсю занималась артель, встреченная нами первой по дороге.

Постояли, посмотрели… Сразу же вспомнилась моя боевая молодость и дважды краснознамённая, образцово-показательная, гвардейская учебка! Взяв, попарно, в руки по приличной толщине куску бревна, «отморозки» поднимали его над головой… Невооружённым глазом было видно, что некоторые жмут бревно уже из последних сил, только усилием воли… Закончив это упражнение, «отморозки» по команде Пацана, положив этот же кусок бревна на плечи, стали приседать… Причём, всё по команде «раз-два», подаваемой Пацаном! Унтер тоже, наравне со всей своей артелью занимался, встав в паре с самым щуплым и, взявшись за бревно чуть ли не посередине. Приседания сменились качанием пресса… А в спортгородке ещё имелись брусья, ряд турников и полоса препятствий!

— Жёстко вы за них взялись!

Генша только пожал плечами:

— Не так уж и, жёстко! День предельных физических нагрузок, потом два дня отдыха… Относительного, конечно.

— Хорошо! Только не переборщите, смотрите! Всё же не взрослые — почти дети, ещё…

— Эти «дети» такое повидали! В наше время, взрослому за всю жизнь такого не увидеть!

— Знаю! И, всё же… Ладно, вам виднее. Пойдём, жилые землянки посмотрим.

Что землянка, что шалаш над ней были рассчитаны на десять — двенадцать человек, хотя в них пока проживало всего по семь-восемь.

— Что? Недокомплект? — поинтересовался я, — не хватает «отмороженных»?! «Настоящих буйных мало…»

— Да, нет, Шеф! «Отмороженных», конечно всегда мало… Просто мы тут посовещались и решили, что семь человек, плюс восьмой — командир отделения-артели, самая оптимальная структура подразделения самого нижнего звена! В каждом отделении командир, по два снайпера, остальные четверо — бойцы-штурмовики… Ну, а лишние места в землянках пусть будут!

— Понятно… Попозже, через два года — когда канал строить будем, а в России будет очередной голод, сюда столько народу за куском хлеба приедет! Вот тут вы и, не зевайте — ищите подходящий контингент!

— Да, Шеф! По плану, после того периода значительное расширение: будет образовано три-четыре стрелковых взвода по три отделения в каждом, плюс отделение огневой поддержки в каждом взводе — два ручных пулемёта с командиром отделения. И, если получится — отдельный сапёрный взвод.

…Спать обитатели, как в землянках — так и, в шалашах над ними, должны были на двухъярусных деревянных нарах, застеленных тощими дерюжными тюфяками, из которых торчала солома… Вместо подушек в головах нар были личные вещевые мешки.

— В бытовом отношении — увы, ещё ничего не налажено! — опередил мой вопрос Генша.

Я ещё раз обвёл помещение землянки глазами… Какой там быт! Дерево и земля.

— Ничего, наладится!

— Недолговечно всё…, — ещё подлил дёгтя Бугор, — из сырого дерева построено — сгниёт года через три.

— За три года что-нибудь посерьёзнее построим… Я надеюсь! Печек и, здесь ещё нет?

— В кухне-столовой и бане печи соорудили, а в других землянках на потом отложили… Сам же знаешь, какой напряг с кирпичом?!

— Да, знаю…, — хоть из будущего его таскай, блин! А, дорогущий какой…

Ну, в принципе, нормально… Посетили и, отхожее место — справили мелкую нужду. Тоже, ничё — выше среднего…

— Какие работы ещё остались?

Тут, точки зрения Генши и Бугра радикальным образом разошлись:

— Нужна ещё резервная жилая землянка — ну, мало ли что… Вдруг, заболеет кто?! Чтоб отселить было куда. Фельдшерский пункт, пару землянок под склады, конюшню…, — раскатил губу Генша.

В ответ, Бугор достал губозакатывающий аппарат:

— Не, не, не… Что сейчас строят — закончат и, я убираю людей! Ты у меня не один! По осени — как с кирпичом наладится, пришлю печников…

— И, что? Мы в таком состоянии зимовать будем?

— А, кому ныне легко? — нагло, даже хамовито — как только он один умеет, закатил геншину губу Бугор, — на дворе девятнадцатый век, ёпсель!

Генша беспомощно посмотрел на меня, ожидая поддержки… Напрасно, это он!

— Боюсь, что Николаевич в данном случае прав… Придётся эту зиму перебиваться так. И, с лошадьми до следующего года давай отложим.

— Что, вообще, ничего?

Мы с Бугром молчали…

— А с топливом как? Самим дрова на зиму заготовлять? Мы, что? Решили дровосеков готовить?

— С дровами надо помочь, Николаич!

Бугор почесал в затылке и, взялся за ручку, записывая себе в блокнот:

— Дам бензопилу и подводу для возки… Это всё! Там — ближе к Волге, сушняка — валом. За пару месяцев напилят и навозят.

Пока то, да всё — со стороны столовой раздались частые удары по чему-то железному… Я вопросительно посмотрел на Геншу:

— Сигнал на обед… Надо будет нечто вроде сирены сделать.

— Ну, пойдём, пообедаем…

Помыв руки в донельзя примитивом умывальнике, мы зашли в то, что называлось столовой… Три длинных стола параллельно друг другу, один — поперёк их.

Мда…

Столы из тонких, расщеплённых повдоль брёвен, с одной стороны обтёсанные топором. Примерно, такие же скамьи вдоль столов.

— Местные деревья на деловую древесину не пойдут, — заметив мой взгляд, извиняющимся тоном просветил Бугор, — кривые и больные какие-то… А, ничего более лучшего, пока — тупо нет!

Куда бы сесть… Где здесь место для самого главного?

— Вот за этот, — подсказал Генша.

Я сел — как и, положено хозяину, во главу поперёк стоящего стола — за которым, по ходу, трапезничало местное начальство…

Постепенно, но довольно быстро, подтягивался народ… Первым из начальства заявился бригадир «Спецназа» Линь, формально — здесь самый главный:

— Доброго здоровьица, Дмитрий Павлович!

— Здравствуй, Линь! — я пригласил его сесть рядом с собой по правую руку, отчего тот засиял, как новая галогенная лампочка, — как сам, то?

— Да, ничего вроде… Кряхтю, потихоньку!