…Как-то — очень быстро за всеми этими движняками, наступил август. И, значит подошло время познакомить нашего Ильича с Ильичом настоящем. Женька Мозгаклюй, мотался на специально ему выделенной «Хренни-Реале» между Солнечногорском — где он был кем-то вроде директора школы и, её же завучем и Нижним Новгородом — где он тоже был, кем-то вроде директора «Школы публичных лекторов» и, кроме того — участвовал во множестве всяких самых разных дел… Например, в отборе кандидатов из отставных унтер-офицеров на должность воспитателей «отморозков» по просьбе Пацана и Спеца. Так, вот: Женька привёз нашего Ильича за три дня до предполагаемой встречи и поселил в квартире, снятой нами ещё зимой напротив гостиницы — где поселится настоящий Ильич.

Три дня ушло на адаптацию нашего Ильича, оформление на него документов у знакомого чиновника, который благодаря мне уже так офигенно разбогател, что — то ли в шутку, то ли всерьёз начал спрашивать меня об автомобиле… Аппетит приходит во время еды! Так прямо ему ничего не пообещал — напустил туману и увёл разговор в сторону…

Нашего Ильича оформили как обедневшего шляхтича — дядю Мозгаклюя, родом из Гродно. Тем более, он сам — в реале, из обрусевших поляков и, даже немного балакал по пшекски…

Провели рекогносцировку, расставили на заранее намеченных местах «шпионское» оборудование и стали ждать…

Вечером, накануне приезда того Ильича — реального, я решил поговорить с нашим Ильичом про перспективы моих будущих — после Октябрьской Революции, взаимоотношений с большевиками… Давно уже хотел поговорить, да всё как-то руки не доходили.

И вот, оставшись с Ильичом наедине — Мозгаклюй куда-то по делам слинял, я и подкатил с наболевшим вопросом:

— Послушайте, уважаемый Ильич! Все мои планы Вы хорошо — так или иначе знаете… А, как они соотнесутся с планами нашего с Вами завтрашнего гостя? Какие у него насчёт меня планы?

— Ну, навряд ли у нашего «завтрашнего гостя» есть насчёт Вас, Володенька, хоть какие-то планы…Разве, что деньжат он у Вас попросить захочет… На революцию!

— Это то, конечно понятно, но… Хотелось бы определиться, смогу ли я хоть как-то сотрудничать с большевиками после Октября семнадцатого? На эту тему столько всего «у нас» пишут и болтают — что сам я, навряд ли определюсь…

Наш Ильич ни капли не изменился! Со времён экзаменов! Стоит только его «завести» и, он сам тебе всё расскажет — да, ещё и «зачёт» на холяву поставит! Вот и, сейчас он — с полпинка завёлся и, дал мне полный расклад — хотя и часто, довольно долго передыхая между отдельными фразами:

— …Первым делом, для того чтобы, как ты любишь говорить — «определиться», давай договоримся перестать считать Февраль с Октябрём какими то двумя — абсолютно разными революциями. Почему мы, например, относим к Великой Французской Революции весь период с взятия Бастилии до переворота восемнадцатого брюмера — полтора года, а практически однодневные события Февраля и Октября считаем совершенно разными историческими событиями?! Не логично!

— Действительно…, — немного подумав, произнёс я, — фигня, какая-то!

Что-то раньше не задумывался над этим…

— Если как следует подумать, то с любой точки зрения — что Февраль, что Октябрь, без малейшего сомнения, это — разные исторические события одной революции. Мало того, некоторые — наиболее продвинутые историки, называют одной революцией весь период с тысяча девятьсот пятого по двадцать второй год! И, эта революция — буржуазная!

— Да, ну! Вот те, раз… А, что мы тогда строили?! Не социализм, разве? Капитализм, что ли?

— Ну, а что же ещё? Капитализм, но только без капиталистов…. Давай ещё уточним — не строили, а нам пришлось строить!

— Что-то, как-то… Как в том старом анекдоте: «Как ни собираю, всё равно пулемёт получается…»

— Володенька, Вы что? Мне не верите? Сейчас я Вам докажу…

— Жду с нетерпением!

Я поудобнее устроился в кресле, настраиваясь на длинный интересный рассказ. Уж, что-что, а рассказывать Ильич умел! Его лекции по политэкономии студенты никогда не прогуливали! Кроме некоторых, особо одарённых — типа Мозгаклюя. Но, это — отдельная тема…

— …Сначала давай выясним, а считали ли сами большевики свой «переворот» социалистической революцией?

— Сначала давайте выясним, для чего они этот переворот замутили…, — думал сумничать я.

Ильич посмотрел на меня, как проказничающего на уроке школьника… Аж, неудобно стало!

— Володенька, а для чего вообще, во всех странах, во все времена совершались революции и перевороты? Для того, чтобы облагоденствовать народ, что ли?!

— Да, у меня даже в мыслях такого не было!

— Вот и, правильно! Любой переворот или, если угодно — революция, совершается группой лиц во имя каких-то своих корыстных интересов. Власть и деньги… Ну и, тщеславие — вот движущая сила любой революции. А чаяние народа — всего лишь ИНСТРУМЕНТ захвата власти! А почему наши большевики в этом плане чем-то должны отличаться … От французских якобинцев, к примеру?! Хотя и, среди тех и этих — без сомнения, были отдельные люди, искренне считающие, что они действуют на благо народа и во имя народа…

— Согласен! У нас — у русских, всё как у людей! Тем более вон, какой пример — прямо на глазах произошёл: трындели, трындели что-то там про «свободу», «права человека» и демократию, ругали Ленина со Сталиным — потом, молча попилили бабло да по заграницам разбежались! И всё — на благо народа и во имя народа… Извините, что перебил, Ильич! Продолжайте, пожалуйста!

— …Итак, условимся считать период с семнадцатого по двадцать второй год одной сплошной Великой Русской Революцией, а Февраль и Октябрь — всего лишь её этапами. Совершив в Феврале семнадцатого года государственный переворот, захватившая власть крупная либеральная буржуазия — тем не менее не смогла и, близко осуществить чаяния народа! И, «инструмент» — на время, стал бесхозным… Как могли такие амбициозные политики, как левые партии — среди которых большевики были лишь самой крупной партией, пройти мимо валяющимся на земле инструмента захвата власти?!

Я ж, говорил, очень интересно балакает! Прямо заслушаешься! Очень хорошо, что Ильич не потерял форму! А ну-ка, плеснём керосинчика:

— Ильич! А растолкуй, почему крупная либеральная буржуазия не смогла осуществить «чаяния народа»? Причём, «и близко»?!

— А какие были тогда «чаяния» народа? — ехидно — «по-ленински» прищурившись, в свою очередь спросил Ильич.

— Да, кто его знает…, — я вспомнил период «поздней перестройки» и многокилометровые очереди за бухлом…, — разные, наверное… Разные чаяния, говорю!

— Конечно¸ разные! У народа «чаяния»… Потому что и, народ-то разный. Поэтому сам народ — сам по себе ничего и, не может совершить! Потому что, у разных его частей «чаяния» не совпадают! Но, у народа иногда появляется, так сказать, «движущая сила», то есть — наиболее активная его часть… Которая и, навязывает остальному народу свою волю.

— Пролетариат, что ли?

— Какой там, «пролетариат», Володенька! Не будьте таким наивным… Рабочему, в то время жилось сравнительно неплохо, в отличии от… В отличии от кого, Володенька?

— …В отличии от крестьянина, что ли?!

— Умничка, Володенька! Правильно: в отличии от крестьянина. Причём, не простого крестьянина — а, одетого в серую шинель и имеющего в руках винтовку… АРМИЯ!!! Хотя, пролетариат, тоже нельзя сбрасывать со счетов… Так вот, ко времени Октября, «движущей силой» в России стала армия, а армия у нас в то время была почти сплошь крестьянская и «чаяний» у неё было всего два — мира и земли!

— А какая была «движущая сила» у Февраля?

— Это был чисто дворцовый переворот с целью недопущения выхода России из войны! Если б, Михаил[50] не отрекся бы в свою очередь — то возможно, этим бы дело и кончилось… Хотя, конечно навряд, ли: аппетит приходит во время еды и крупная буржуазия и либерально-демократические партии различных толков почувствовали вкус власти. Захотелось самим порулить, без посредника! Знакомая история, не правда ли?!

50

Николай Второй сперва отрёкся от престола в пользу своего сына, затем — брата Михаила…