— …Уже давно бы нашли, если б, могли. Хотя бы для того, чтоб возместить… Герман то, не мало нам в общак башлял! Но… Чего не можем, того не можем! Единственное, в чём я могу своё воровское слово дать: не из наших он — этот мокродел. Вот, это — точно!

Что-то он темнит, вот только по какой теме… Ясное дело, Германа убивать блатным бы в голову не пришло — в этом Крёстный мне не соврал. А в чём соврал? Значит, всё же что-то знает! Ладно, ещё свидимся…

— Если что, я хорошо заплачу за наводку… Проверенную наводку!

— Хорошо, я передам по своим…

— …Слух прошёл, — чуть попозже, помолчав, переменил тему Крёстный, бросив малоуловимый взгляд на Шныря, — что, у тебя ещё кое-что с собой имеется для своего Крёстного, Ряба?

Слово «Крёстного» он проговорил, как ребёнок проговаривает слово «мороженное», например…

— С собой нет, я же не дурак!

— Мы знаем…

Вот и, пойми его: то ли знают, что я не дурак, то ли уже успели прошманать эту квартиру!

— Есть фото на флешке. Показать?

Получив положительный ответ, я включил комп и вставил флешку в системный блок.

Экспертом по драгоценным безделушкам у них был, по ходу, только Шнырь… Он только причмокивал, разглядывая в упор на мониторе золотые и серебряные монеты, царские ордена, женские драгоценные украшения. Остальные тоже, дружно сопели в три свистка…

— В рот мента! — вдруг воскликнул Шнырь, — да, это же шестнадцатый век! Этому кресту цены нет!

Это он дошёл до того самого небольшого крестика с «камешками» и, «булыжником» в центре…

— Ничего, так… «Булыга[32]»! — Хорю тоже понравился бриллиант в центре крестика.

— Как, это — «нет цены»? — удивился я, — лимон за этот крестик и два лимона за всё остальное… Зелёными, разумеется. С учётом вычета на общак.

Все четверо уставились на меня, как Ленин на буржуазию…

— …Где ты всё-таки это «взял»? — подозрительно прервал общее молчание Шнырь.

— Где я взял — там, ещё есть! — нагло ответил я, — но, меньше с вас взять я не могу. Зуб даю! Рябе тоже надо зёрнышки клевать, чтоб следующее яичко снести… Неужели непонятно?

— А, что за «яичко» ты «снесёшь» нам в следующий раз, Ряба? — осторожно прошипел Крёстный.

Я призадумался… Слишком уж газовать не надо. И, подсовывать те же самые монеты и драгоценности тоже не стоит.

— …Тут заранее не угадаешь. Но, камешки и золото в слитках я обещаю. Лямов на пять… Может, на десять.

— Когда?

— Тоже, не угадаешь точно… Где-то — через месяц, через два. Самое позднее — через три месяца.

Подумав, Крёстный обвёл своих глазами:

— Так, что? Кто, что думает?

Первым высказался Шнырь:

— Надо брать, Крёстный! — ух, ты! Моё погоняло прилипло. И, Крёстному это очень понравилось. Теперь, я у его в немалом фаворе! — такого фарта[33], такого «красного товара», у нас давно уже не было!

— Если он, вообще, был такой фарт! — добавил Хорь и, кивнул в мою сторону, — а пацан, вроде правильный. На таких у меня чутьё!

Сильная Рука у выхода из зала ничего не сказал — но, по его лицу было видно, что он одобрит любое решение Крёстного.

— Надо бы вживую посмотреть…, — за всех прошипел Крёстный.

— Да, не вопрос! — с готовностью ответил я ему, — …давайте, это сделаем так: завтра, после обеда я позвоню в какую гостиницу вам надо приехать. Спросите по приезду у портье, в каком номере я остановился… Посмотрите мои вещицы — и, если вам понравится, то так же — платите мне перечислением на мой депозитный вклад до востребования. Как только на мой счёт капнут денежки — можете забирать хабар и отчаливать… И, ждать моего следующего звонка.

— Ты, что? Нам не доверяешь, Ряба?! — удушливо, с очень коротким смешком просвистел Крёстный.

Нехороший, такой смешок…

— При чём тут доверие? — не повёлся я, — ремесло у нас с вами опасное — всяко может быть… За мной вполне может быть ментовской хвост. Совсем уж поцеватыми тоже, мусоров считать не надо — сами прекрасно знаете…

Шнырь согласно закивал головой… Был прецедент, значит.

— …Вдруг, чё не так… Тьфу, тьфу, тьфу! — я символически плюнул три раза через левое плечо, — сами же будете шкнить, что это я вас подставил!

— Ряба дело говорит! — поддержал меня Хорь.

— Сам знаю, Хорь! — ого!

Да я и, тут прозвище отгадал!

Да, у меня талант, я вижу! Где то читал, что при Союзе сидел в министерстве обороны человек в генеральском чине и придумывал названия системам оружия… Меня бы туда, на его место!

— И, такой толпой шарахаться не стоит…, — внёс я следующее уточнение, указав на Шныря, — вполне достаточно одного этого вашего эксперта и того охранника… Из офиса.

— Шняга, — обратился Крёстный к Шнырю… Ну, тоже почти угадал! Первые две буквы…, — возьмёшь Арни и Топаза…

Арни — это, по ходу, Сильная Рука — от «Арнольд Шварценеггер». Если надеть ему чёрные очки — хрен от живого Шварца отличишь! И, столь же «многословный». Тот охранник — что у Шныря в конторе, на Шварца вообще не походил. Так — приблатнённая декорация… «Топаз» же, я думаю — спец по «камешкам».

— …Сам я буду в банке. Если всё пучком — маякнёшь мне, стазу же перегоню бабки. С моего счёта на его.

На том и, порешили… Предложил им раздавить со мной пузырь водки, но воры, видать, непьющие попались — и, коротко попрощавшись, оставили меня наедине с поллитрой.

Ну и, фуй с вами! Я засадил сам на сам бутылку водки и, наконец-то — впервые за трое суток, вырубился…

Проспал почти до обеда… Потом быстренько привёл себя в порядок, вызвал хозяина квартиры, сдал её и выехал в заранее выбранную мной не слишком крупную, но хорошо посещаемую частную московскую гостиницу. Через камеру хранения Павелецкого вокзала, разумеется…

Где-то, через час после моего маяка,[34] нарисовались Шняга-Шнырь, Арни-Сильная Рука и маленький сухонький старичок — по ходу, Топаз.

Арни ожидаемо занял позицию у дверей, косясь на камеры видеонаблюдения, которыми оснащался каждый номер этой гостиницы (после нескольких происшествий, пояснили в администрации. Если происшествий нет, то записи с видео не просматриваются). Шнырь и Топаз вплотную занялись моим хабаром…

Много времени вся эта процедура не заняла… Топаз внимательно, через лупу осмотрел «камешки» на украшениях. Особенно долго рассматривал «булыгу» на старинном золотом кресте, проделал несколько малопонятных мне манипуляций. Никаких вопросов не возникало. По цене ни Топаз, ни Шнырь не сделали ни одной попытки торговаться — значит, я здорово продешевил… Топаз, даже похвалил меня, сказав, что я не «скобарь[35]». Да и, фиг с ними! Мне нужны были позарез деньги — я этот вопрос решил. Хотя бы на время. Остальное меня не …бёт, ни разу.

Когда всё было уже сделано — на мой счёт капнули денежки и, пришла пора расставаться с ворами, меня в очередной раз осенило:

— Послушай, Шняга, — притормозил я Шныря, уловив момент, когда Топаз и Арни уже вышли, — у меня, возможно, будут слитки золота, а у Крёстного найдётся специалист по изготовлению «шайбочек[36]» из них? Монеты то, выгоднее и безопаснее сбывать, чем слитки!

— Может и, найдётся такой маклер[37]… А, ты не думаешь, что Крёстный и без тебя вполне может мастырить[38] эти самые «шайбочки»? — и Шнырь с любопытством уставился на меня, мол, что ответишь?

— Со мной ему мастырить куда выгоднее будет! Слитки рыжья я буду вам толкать по весу и, уж извини — по курсу… С учётом вычетом на «общак», естественно. А монеты я предлагаю вам сбывать «пятьдесят на пятьдесят»… Врубаешься? Мой «цветняк[39]» — ваша макля. «Фармазоните»[40], тоже вы… Вам — сплошные преференции, а Рябе и зёрнышек — поклевать хватит…

вернуться

32

Булыга — крупный бриллиант.

вернуться

33

ФАРТ — счастье, удача

вернуться

34

Звонка по телефону.

вернуться

35

Скобарь — жадный (жарг.)

вернуться

36

Шайбочки — цаpские золотые монеты (жарг.)

вернуться

37

Маклер — 1) афеpист, 2) изготовитель фальшивых документов, монет (жарг.)

вернуться

38

Мастырить, мастрячить — делать что-нибудь (жарг.)

вернуться

39

Цветняк — золото (жарг.)

вернуться

40

Фармазонить — сбывать фальшивые дpагоценности (жарг.)