Мы вновь спустились по ржавому трапу. Из кормового отсека тянуло горьковатой окалиной металла. Вырезанная автогеном круглая дверь обнажила горловину прохода.

Луч фонаря упал за переборку. И тут же послышался взволнованный возглас идущего впереди офицера:

— О-о! Смотрите!

Все сгрудились у входа в отсек.

Эта часть узкого пространства у торпедных аппаратов была герметически закрыта и не пострадала от воды. Свет фонарей вырвал из темноты рельсы для подвоза торпед, баллоны с сжатым воздухом, штурвалы и клапаны.

Все замолчали. Стоявшие у входа офицеры сняли фуражки.

Я с трудом протиснулся вперед. Луч фонаря, скользнув по дну отсека, осветил прикрытые истлевшей одеждой останки моряков…

Они сидели и лежали в тех позах, в каких застала их смерть два десятка лет назад. Рядом валялись кислородные маски, побуревшие бинты.

Старший офицер переступил комингс и вошел в отсек. Мы последовали за ним.

Я не стану описывать ужасные подробности открывшейся нам картины.

Рядом с одним из погибших лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Я поднял ее. Некоторые страницы тетради сохранились. Записи были сделаны крупным четким почерком на незнакомом мне, по-видимому славянском, языке.

Офицер осветил фонарем надписи на табличках приборов.

— Это русские! — проговорил моряк.

…Сейчас, когда я диктую по телефону эти строки, весь город уже облетела сенсация. Находка затонувшей советской подлодки кажется совершенно загадочной. Эксперты только разводят руками. Они уверены, что в годы второй мировой войны ни одна советская подлодка не могла проникнуть в этот район Атлантики. Русский подводный флот действовал главным образом вблизи собственных баз на Балтике и в Черном море. Правда, советские подводные лодки очень активно действовали на севере. Но и здесь, насколько известно, они не выходили за пределы Баренцева моря. Появление советской субмарины на юге Скандинавии казалось невозможным. Ближайшая база русских подлодок была за полторы тысячи миль отсюда, где-то возле Мурманска.

И тем не менее обнаруженный в заливе корабль, несомненно, советский.

Найдено несколько полуобгоревших страниц судового журнала подводной лодки номер «С-716». Это соответствует обозначениям, принятым в русском флоте во время минувшей войны.

Передо мной лежит тетрадь в кожаном переплете. Это, пожалуй, самая важная находка. В герметически закрытом отсеке тетрадь пощадило время. На обратной стороне обложки сохранилась часть надписи, которую мне перевел моряк, знающий русский язык:

«Сергей Самарин. Борт «С-716». В случае моей гибели отослать по адресу: Влад…».

Очевидно, это дневник. Необычайное волнение охватывает меня, когда я перелистываю его выцветшие страницы…

Как попала сюда таинственная субмарина? Сумеем ли мы приоткрыть завесу над этой трагедией минувшей войны?

3Из заметки, распространенной Агентством печати «Новости»

27 апреля 196… г.

…Наших читателей, безусловно, взволнует трагическая находка в Стангер-фьорде. Вероятно, обращение к архивам военных лет и документам, найденным на борту корабля, позволит нам восстановить ход событий, приведших к появлению и гибели «семьсот шестнадцатой» у южных берегов Скандинавии.

4Из рапорта командира отряда подводных лодок капитана первого ранга Томашевского

Март 1943 г. База Полярное.

…В ночь на 13 февраля отряд в составе подводных лодок «С-711», «С-712», «С-713», «С-714», «С-715» и «С-716» находился вблизи побережья континентальной Европы. «С-716» шла головной, в четырех-пяти милях впереди основной группы. В 5 часов 00 минут по Гринвичу был очередной сеанс радиосвязи. Все лодки отряда находились в надводном положении. Командир «С-716» капитан-лейтенант Газиев в 5 часов 11 минут первым закончил передачу. На лодке все было в порядке. Горизонт в пределах ночной видимости чист. Лодка должна была продолжать движение на норд-норд-ост.

В 5 часов 58 минут флагманский радист, державший связь с «С-714», внезапно принял вызов «С-716» и обрывок радиограммы: «Замечен… Ухожу на…»

Затем связь оборвалась. Я приказал прекратить радиообмен и слушать на волне «С-716». Передача не возобновилась. На неоднократные вызовы подлодка капитан-лейтенанта Газиева не отвечала.

Я приказал отряду прекратить движение на норд, а сам, пользуясь густым утренним туманом, подошел на флагманской подлодке к месту нахождения «С-716». В 9 часов 15 минут мы достигли района, откуда была передана последняя радиограмма.

В течение двух часов мы обследовали район. Однако обнаружить «С-716» и установить с ней связь не удалось.

В 11 часов 10 минут ввиду наступления полной видимости и близости немецко-фашистской военно-морской базы был вынужден прекратить обследование района и перейти в подводное положение.

Отряду было приказано следовать прежним курсом. В районе исчезновения «С-716» осталась подводная лодка «С-714» под командованием капитана третьего ранга Зиновьева.

В 12 часов 20 минут гидроакустик флагманской подлодки Шмугляков доложил, что на зюйд-осте прослушиваются отдаленные взрывы.

Мы легли на зюйд-ост, однако взрывы не повторялись. Возможно, это был слуховой обман.

Периодически всплывая под перископ и вызывая по радио «С-716», подводная лодка капитана третьего ранга Зиновьева пробыла в указанном районе до рассвета 15 февраля. В 8 часов 00 минут 15 февраля ввиду невозможности установить связь с «С-716» командир «С-714» был вынужден отдать приказ о следовании на норд-норд-ост для соединения с остальным отрядом.

Имеющиеся сведения не дают возможности установить причину исчезновения «С-716». Зная капитан-лейтенанта Газиева как человека отважного и безгранично преданного Родине, не могу допустить мысли о невыполнении им до конца воинского долга. Боевое и морально-политическое состояние экипажа «С-716» во время похода было высоким.

Однако должен доложить, что во время последней стоянки краснофлотец рулевой Шухов подал мне рапорт с просьбой о переводе на другую лодку ввиду ненормальных отношений, сложившихся между ним и капитан-лейтенантом Газиевым. (Напоминаю: бывший капитан третьего ранга Шухов Константин Петрович был разжалован трибуналом в рядовые в сентябре 1942 года и направлен на «С-716» согласно настойчивой просьбе командира Газиева.)

В личной беседе со мной капитан-лейтенант Газиев доложил, что он отказался удовлетворить просьбу Шухова. Он был поддержан в этом и замполитом лодки старшим политруком Самариным. Не считая возможным действовать вопреки мнению командования лодки, я оставил рапорт краснофлотца Шухова без последствий…

5Выписка из личного дела капитан-лейтенанта Газиева

Фамилия, имя, отчество: Газиев Фахри Мустафаевич.

Год рождения: 1917.

Место рождения: аул Гандых Дагестанской АССР.

Национальность: аварец.

Образование: общее — высшее. Специальное — Высшее военно-морское училище им. Фрунзе в Ленинграде. Окончил в 1939 г.

Присвоенное при выпуске звание — лейтенант.

Семейное положение: женат. Жена — Свиридова Ольга Николаевна, 1920 года рождения. Студентка.

Прохождение службы: Балтийский флот, подводная лодка «М-563». Должность — штурман.

1941 год, январь. Присвоено воинское звание «старший лейтенант». Назначен помощником командира «М-563».

1941 год, май. Переведен для продолжения службы на Тихоокеанский флот.

Тихоокеанский флот. Подводная лодка «Щ-612». Должность — помощник командира.

Май 1942 года. Откомандирован для приемки строящейся подводной лодки типа «С».

Июнь 1942 года. Присвоено воинское звание «капитан-лейтенант».