– Ну и чертовщина, – сказала я. – Тебе скучно?

– Совсем наоборот – сюжет начинает развиваться, и я делаю предположения касательно того, что будет дальше. Ты увидела плохой сон?

– Хочу тебя уведомить, что это плохая шутка! Я хочу спать так, как спала раньше – без снов !

– О чем ты, Лорена? Мы вернулись из города, ты задремала на диване, а я все это время сидел и читал. И уж точно не выдумывал для тебя сны.

Я села и потерла лицо ладонями.

– Что тебе снилось? – полюбопытствовал Винсент.

– Ты не поверишь, но твоя свадьба.

– Надеюсь, торт был красивым, большим и вкусным?

– Нет, потому что вместо торта хотели использовать меня !

Винсент отложил книгу. Теперь он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Ты женат? – спросила я.

– Нет.

– Ты когда-нибудь был женат?

– Это похоже на допрос. Да, я был женат.

– Кто такая Дана?

Он выпрямился в кресле.

– Тебе снилась Дана?

– Да, и она, черт побери, хотела меня попробовать !

– Вряд ли, ты не в ее вкусе. – Заметив мой взгляд, он продолжил: – Не волнуйся. Она не обидит тебя.

Я подцепила ногтем браслет.

– Так кто она такая?

– Когда-то она была таким же карателем, как я. Мы с ней брат и сестра, и мы были предназначены друг другу. По-вашему…

– … вы были мужем и женой. А что случилось потом?

– Потом Дана ушла.

Я встала и потянулась, разминая спину, после чего подошла к журнальному столику и взяла оттуда небольшую бутылку с водой.

– И сколько вы были предназначены друг другу?

– По вашим меркам – очень долго. По нашим меркам – всего ничего.

– А почему вы расстались?

– Мы не расстаемся, Лорена. Она ушла из Ордена.

Я отвернула крышку бутылки и сделала пару глотков, после чего осушила ее до дна.

– Вы не расстаетесь? У вас нет такого – «жена ушла к другому»? Вы не изменяете? Не ревнуете?

Винсент пожал плечами.

– Мы все равны с личной точки зрения – различаются только наши статусы, наш авторитет и наша ценность для Ордена. Кроме того, предназначение – это святой ритуал. Одна из высших ценностей для карателя. Тысячу лет мы живем для себя, а потом начинаем искать себе женщин, так как приходит время начать жить для кого-то другого.

– И что же, ты выбрал Дану?

– Скорее, Дана выбрала меня. Такие женщины, как она, выбирают себе мужчин сами. Мне осталось только соблюсти ритуал – предложить ей руку и сердце. Но ей пришлось побороться .

Я положила пустую бутылку рядом с журналами.

– Ты не хотел на ней жениться?

– Мы с ней не были особо близки, хотя она была моей наставницей. Время от времени она предпринимала какие-то шаги для того, чтобы обратить на себя внимание, но я был сосредоточен на себе. Между тем, я уже тогда был одной из самых удачных партий для любой из наших женщин. И однажды я совершил ошибку… а Дана этим воспользовалась. И отказаться я не мог. Да и не хотел.

– Похоже на брак по расчету, – заметила я.

– Нет, что ты. Мы преданы своим подругам всей душой. Это намного больше, чем преданность и любовь. После того, как мы проходим церемонию предназначения, мы становимся одним целым, начинаем жить друг другом. У нас одна жизнь на двоих. Мы видим одни и те же сны, нам не обязательно разговаривать для того, чтобы понимать, мы чувствуем сердцебиение друг друга даже если находимся в разных концах света. И всегда умираем почти одновременно – с разницей в несколько дней. А когда Темный Совет разрешает нам завести детей… это самый прекрасный подарок, который может преподнести Великая Тьма.

Я снова легла на диван и, приняв удобную позу, положила руки под голову.

– Ты хотел детей?

Винсент вздохнул.

– Конечно. У меня есть Эмили, но я хотел наследника… мальчика. Но Великая Тьма неблагосклонна ко мне. И я знаю, почему, но от этого мне не легче…

Когда же я пойму, о чем с этими существами можно заговаривать, а о чем заговаривать не следует, так как это их расстраивает, подумала я, но тему не поменяла.

– Вы не могли завести детей без разрешения?

– Нас бы развоплотили. Обоих. Это считается серьезным преступлением. Почти таким же серьезным, как отношения с кем-то из карателей до клятвы предназначения.

Я приподнялась на локтях.

– В каком это смысле? Вы что… не спите со своими женщинами до свадьбы?!

– Конечно, нет ! – В его голосе звучало неподдельное возмущение. – Нам нельзя даже целовать их. Нас предназначают друг другу тогда, когда мы абсолютно чисты. У нас есть специальный обряд очищения, который мы проходим до церемонии, но это, скорее, дань традиции – никому и в голову не придет опорочить женщину.

– Опорочить женщину? – Я положила голову на подлокотник кресла и улыбнулась. – Это звучит интересно в свете того, что со смертными вы вытворяете такое, от чего Дьявол умер бы от стыда.

Винсент передернул плечами.

– Со смертными мы можем делать все, что хотим. Мы можем завести себе хоть целый гарем .

– А если вы… не подойдете друг другу в постели?

– Разве я не подошел тебе в постели?

Я почувствовала, что краснею.

– Подошел… но это другое.

– Мы не можем не подойти кому-то в постели. Тем более если речь идет о наших женщинах. Нас много лет обучают искусству любви.

– Искусству любви?

– А ты думала, что мы рождаемся и с самого детства умеем все?

Я снова перевела взгляд на потолок.

– И кто же вас обучает?

– Вакханки.

– Так вот почему вы так любите их кровь.

Винсент улыбнулся.

– Да. Они дают нам свою кровь для того, чтобы привязать нас к себе и для того, чтобы мы начали им доверять. И в результате у нас вырабатывается что-то вроде… смертные говорят «зависимость». А свою наставницу мы помним всю жизнь… ладно, не будем об этом. – Он посмотрел на часы. – Уже начало девятого. Если я не ошибаюсь, мы собирались к Маре?

– Точно. – Я поднялась. – Сейчас я оденусь. Но у меня есть последний вопрос.

На лице Винсента появилось скучающее выражение.

– Слушаю, – сказал он, всем своим видом показывая, что отвечать на вопросы ему надоело.

– Что такое первая брачная неделя?

– Это время, которое нам разрешается проводить наедине с теми, кого мы выбрали. Магистр предоставляет в наше распоряжение свою резиденцию, и мы вольны делать все, что хотим.

– И что вы обычно делаете?

– Первые два-три дня мы обычно друг друга дразним – бывает и дольше, но мало у кого хватает силы воли выдержать больше, чем три дня. А потом мы занимаемся тем, чем обычно занимаются смертные во время первой брачной ночи.