И бежит, бренчит, стучит сковорода: «Вы куда? куда? куда? куда? куда?»      А за нею вилки,      Рюмки да бутылки,      Чашки да ложки      Скачут по дорожке. Из окошка вывалился стол И пошел, пошел, пошел, пошел, пошел… А на нем, а на нем, Как на лошади верхом, Самоварище сидит И товарищам кричит: «Уходите, бегите, спасайтеся!» И в железную трубу: «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!» 3 А за ними вдоль забора Скачет бабушка Федора: «Ой-ой-ой! Ой-ой-ой! Воротитеся домой!» Но ответило корыто: «На Федору я сердито!» И сказала кочерга: «Я Федоре не слуга!» А фарфоровые блюдца Над Федорою смеются: «Никогда мы, никогда Не воротимся сюда!» Тут Федорины коты Расфуфырили хвосты, Побежали во всю прыть, Чтоб посуду воротить: «Эй, вы, глупые тарелки, Что вы скачете, как белки? Вам ли бегать за воротами С воробьями желторотыми? Вы в канаву упадете, Вы утонете в болоте. Не ходите, погодите, Воротитеся домой!» Но тарелки вьются-вьются, А Федоре не даются: «Лучше в поле пропадем, А к Федоре не пойдем!» 4 Мимо курица бежала И посуду увидала: «Куд-куда! Куд-куда! Вы откуда и куда?!» И ответила посуда: «Было нам у бабы худо, Не любила нас она, Била, била нас она, Запылила, закоптила, Загубила нас она!» «Ко-ко-ко! Ко-ко-ко! Жить вам было нелегко!» «Да, — промолвил медный таз, — Погляди-ка ты на нас: Мы поломаны, побиты, Мы помоями облиты. Загляни-ка ты в кадушку — И увидишь там лягушку. Загляни-ка ты в ушат — Тараканы там кишат. Оттого-то мы от бабы Убежали, как от жабы, И гуляем по полям, По болотам, по лугам, А к неряхе-замарахе Не воротимся!» 5 И они побежали лесочком, Поскакали по пням и по кочкам. А бедная баба одна, И плачет, и плачет она. Села бы баба за стол, Да стол за ворота ушел. Сварила бы баба щи, Да кастрюлю поди поищи! И чашки ушли, и стаканы, Остались одни тараканы. Ой, горе Федоре, Горе! 6 А посуда вперед и вперед По полям, по болотам идет. И чайник шепнул утюгу: «Я дальше идти не могу». И заплакали блюдца: «Не лучше ль вернуться?» И зарыдало корыто: «Увы, я разбито, разбито!» Но блюдо сказало: «Гляди, Кто это там позади?» И видят: за ними из темного бора Идет-ковыляет Федора. Но чудо случилося с ней: Стала Федора добрей. Тихо за ними идет И тихую песню поет:      «Ой вы, бедные сиротки мои,      Утюги и сковородки мои!      Вы подите-ка, немытые, домой,      Я водою вас умою ключевой.      Я почищу вас песочком,      Окачу вас кипяточком,      И вы будете опять,      Словно солнышко, сиять,      А поганых тараканов я повыведу,      Прусаков и пауков я повымету!» И сказала скалка: «Мне Федору жалко». И сказала чашка: «Ах, она бедняжка!» И сказали блюдца: «Надо бы вернуться!» И сказали утюги: «Мы Федоре не враги!» 7 Долго, долго целовала И ласкала их она, Поливала, умывала, Полоскала их она. «Уж не буду, уж не буду Я посуду обижать, Буду, буду я посуду И любить и уважать!» Засмеялися кастрюли, Самовару подмигнули: «Ну, Федора, так и быть, Рады мы тебя простить!»       Полетели,       Зазвенели Да к Федоре прямо в печь! Стали жарить, стали печь, — Будут, будут у Федоры и блины и пироги! А метла-то, а метла — весела — Заплясала, заиграла, замела, Ни пылинки у Федоры не оставила. И обрадовались блюдца— Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! И танцуют и смеются — Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!