Крысолов

Я на дудочке играю, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Я на дудочке играю, Чьи-то души веселя. Я иду вдоль тихой речки, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Дремлют тихие овечки, Кротко зыблются поля. Спите, овцы и барашки, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, За лугами красной кашки Стройно встали тополя. Малый домик там таится, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Милой девушке приснится, Что ей душу отдал я. И на нежный зов свирели, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Выйдет словно к светлой цели Через сад, через поля. И в лесу под дубом темным, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Будет ждать в бреду истомном, В час, когда уснет земля. Встречу гостью дорогую, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Вплоть до утра зацелую, Сердце лаской утоля. И, сменившись с ней колечком, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Отпущу ее к овечкам, В сад, где стройны тополя.

Весенняя песня девушек

Wann wird die Stunde kommen, Dass einer mich genommen, Und mein Braut-Bett knackt!                                        Volkslied [7] Сини все проталины Под ногой весны. Солнцем мы ужалены, Ветром мы пьяны! С воздухом вливается В нас апрельский хмель… Скоро ль закачается Девичья постель! Чу! поет над водами Вешних мошек рой. Время — хороводами Виться над горой. Песнями и плясками Время — ночь вспугнуть… Ах, когда ж под ласками Побледнеет грудь! Словно в церкви статуя, Мы зимой весь день. Скоро, лиловатая, Зацветет сирень, Скоро куст шиповника Будет весь в цветах… Ах! когда ж любовника Встречу я впотьмах!

Смерть рыцаря Ланцелота

За круглый стол однажды сел      Седой король Артур. Певец о славе предков пел,      Но старца взор был хмур. Из всех сидевших за столом,      Кто трона был оплот, Прекрасней всех других лицом      Был рыцарь Ланцелот. Король Артур, подняв бокал,      Сказал: «Пусть пьет со мной, Кто на меня не умышлял,      Невинен предо мной!» И пили все до дна, до дна,      Все пили в свой черед; Не выпил хмельного вина      Лишь рыцарь Ланцелот. Король Артур был стар и сед,      Но в гневе задрожал, И вот поднялся сэр Мардред      И рыцарю сказал: «Ты, Ланцелот, не захотел      Исполнить долг святой. Когда ты честен или смел,      Иди на бой со мной!» И встали все из-за стола,      Молчал король Артур: Его брада была бела,      Но взор угрюм и хмур. Оруженосцы подвели      Двух пламенных коней, И все далеко отошли,      Чтоб бой кипел вольней. Вот скачет яростный Мардред,      Его копье свистит, Но Ланцелот, дитя побед,      Поймал его на щит. Копье пускает Ланцелот,      Но, чарами храним, Мардред склоняется, и вот      Оно летит над ним. Хватают рыцари мечи      И рубятся сплеча. Как искры от ночной свечи,—      Так искры от меча. «Моргану помни и бледней!» —      Взывает так Мардред. «Ни в чем не грешен перед ней      Так Ланцелот в ответ. Но тут Джиневру вспомнил он,      И взор застлался мглой, И в то ж мгновенье, поражен,      Упал вниз головой. Рыдали рыцари кругом,      Кто трона был оплот: Прекрасней всех других лицом      Был рыцарь Ланцелот. И лишь один из всех вокруг      Стоял угрюм и хмур: Джиневры царственный супруг,      Седой король Артур.

Пляска смерти

Немецкая гравюра XVI в.

Крестьянин

Эй, старик! чего у плуга Ты стоишь, глядясь в мечты? Принимай меня, как друга: Землепашец я, как ты! Мы, быть может, не допашем Нивы в этот летний зной, Но зато уже попляшем,— Ай-люли! — вдвоем с тобой! Дай мне руку! понемногу Расходись! пускайся в пляс! Жизнь — работал; час — в дорогу! Прямо в ад! — ловите нас! вернутьсявернуться