Глава 5

Из школьного учебника истории

Можно дурачить весь народ некоторое время.

Можно дурачить часть народа некоторое время.

Но нельзя дурачить весь народ все время.

В школьном учебнике по истории отечества для 11 класса, выпущенном в 1995 году в издательстве «Дрофа», читаем:

«Историки по-разному определяют характер и значение октябрьских событий 1917 года. Октябрь называют «социалистической пролетарской революцией», «крестьянской революцией», «буржуазно-демократической», «мелкобуржуазной». Именуют Октябрь также «переворотом» и «жидомасонским заговором».

В свое время Лев Троцкий бросил соратникам по борьбе такие слова: «Вы не отличаете лица революции от ее противоположной части». Обидные, конечно, слова, но, если подумать, справедливые. Как видим, ученые до сих пор не разобрались в революции 1917 года, как не разобрались в том, что построили после революции. Впрочем, Георгий Иванов еще в 1950-е годы катастрофу великой России назвал просто и точно: новое татарское иго.

Выдающийся английский писатель-фантаст Герберт Уэллс осенью 1920 года посетил Советскую Россию. Беседовал с Лениным. Удручающее впечатление осталось у писателя. Россию он увидел поверженной, а будущее — во мгле. Он и книгу так назвал: «Россия во мгле». «В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром». Ленин говорил об электрификации России, о новых шоссейных и железных дорогах, об обновленной мощи и индустриализированной коммунистической державе.

Конечно, писателя-фантаста интересовало в первую очередь не блестящее коммунистическое будущее России, а ее ближайшее настоящее. Когда же начнется возрождение страны? В свою очередь Ленин обратился к англичанину с вопросом, который интересовал его:

«Почему в Англии не начинается социальная революция? Почему вы ничего не делаете, чтоб подготовить ее? Почему вы не уничтожаете капитализм и не создаете коммунистическое государство?

— Что вам дала социальная революция? Успешна ли она? — задал встречный вопрос писатель.

— Чтоб она стала успешной, в нее должен включиться западный мир. Почему это не происходит?» — ушел от прямого ответа Ленин.

И знаменитый фантаст делает вывод:

«Большевистское правительство — самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира (…) В некоторых отношениях оно поразительно неумело и во многих вопросах совершенно несведуще (…) Оно исполнено нелепых подозрений насчет дьявольских хитростей «капитализма» и незримых интриг реакции; временами оно испытывает страх и совершает жестокости (…) Но по существу своему оно честно. В наше время это самое бесхитростное правительство».

Знал бы Уэллс, как жестоко он ошибался в своих выводах! О чести, о совести большевистские руководители имели понятие самое приблизительное. Когда же захватили власть, эти понятия отбросили (по их собственному выражению), как ненужный хлам. Гнусные, подлые, кровавые дела нельзя творить, имея честь и совесть.

Так, как Герберт Уэллс, смотрели на большевистских руководителей многие на Западе, пока не появились разоблачительные статьи «Оппозиции» Л.Д. Троцкого, содержащие свидетельства о крайнем цинизме большевиков.

«Известие о расстреле царя, царицы, царских детей и их слуг пришло на имя Ленина в Москву, когда делегация во главе с Иоффе находилась в Германии.

Ленин, радостный, предупреждал: «Пусть Иоффе ничего не знает, ему там, в Берлине, легче врать будет». А 25 февраля 1922 года Ленин инструктирует Чичерина: «Действительно, впечатление можно произвести только сверхнаглостью».

Ленин — Л.Б. Каменеву:

«Почему это задержалось? (Вопрос о монополии внешней торговли). Ведь решено чуть лине 1–1,5 месяца тому назад? Лежаве я давал тогда 2–3 дня срока. Христа ради, посадите вы за волокиту в тюрьму кого-либо! Ей-ей, без этого ни черта толку не будет».

Аксельрод никогда не называл ленинскую клику партией. «Ленинская компания» — это «шайка черносотенцев и уголовных преступников» внутри социал-демократии. Алексей Ганин именовал эту партию «сектой изуверов-человеконенавистников», а Есенин — «Страной Негодяев».

Глава 6

Соратники

Мы не останавливались перед тем, чтобы тысячи людей перестрелять.

Ленину приписывают следующие высказывания:

«На Россию мне наплевать. Это только первый шаг к мировой революции. Пусть 90 % русского народа погибнет, лишь бы 10 % дожило до мировой революции».

После Октября Троцкий шел с Лениным рука об руку, но всегда ли так было? Вот письмо 1913 года. Троцкий написал его председателю IV Государственной Думы Чхеидзе. Перехваченное тогда же царским департаментом полиции, оно попало в руки Ленина после Октября.

«Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении…

На темные деньги, перехваченные у Каутского и Цеткин, Ленин поставил орган… А когда газета окрепла, Ленин сделал ее рычагом кружковых интриганов и беспринципного раскольничества. Словом, все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения».

В семнадцатом Троцкий открыто повинился, признал свои ошибки и был прощен Лениным. С марта 1917 года они были в одной упряжке, и уже к началу 1918 года Троцкий добился привилегий для себя и своего народа.

После смерти Ленина, когда началась сталинская травля оппозиции, Троцкий легко опровергал все выдвинутые обвинения:

«У меня есть под руками один документ, который стоит сотни других:

«Товарищи. Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, в правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело.

Когда он мне это вручил, он мне сказал: «До меня дошли сведения, что против вас распускают слухи, что вы расстреливаете коммунистов. Я вам даю такой бланк и могу дать вам их сколько угодно, что я ваши решения одобряю, и на верху страницы вы можете написать любое решение и на нем будет готовая моя подпись».

Это было в июле 1919 года. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь другой показал бы мне вот такой карт-бланш вот такой незаполненный бланк за подписью Владимира Ильича, где Ленин говорит, что он заранее подписывает всякое мое решение, — а тогда от этого решения часто зависела не только судьба отдельных коммунистов, но и нечто большее».

И Троцкий сполна использовал такое доверие: выезжая на фронт, он без суда расстреливал армейских командиров. Так правомочно ли Ленина отделять от Троцкого? Нет, не было в советском правительстве никого другого, кому Ленин так безоглядно готов был доверить штурвал корабля. Троцкий был незаменим в гражданской войне. Незаменим в подавлении крестьянских восстаний против советской власти. Троцкий был незаменим в уничтожении русской православной веры. За ним усматривался один только недостаток: он был еврей.

Из воспоминаний С. Липкина: «В те годы Троцкий завораживал молодежь, строившую новую, как ей казалось, жизнь (…) Конечно, Троцкий, с его громовым красноречием, с его романтической страстностью, с его ролью героя — главнокомандующего Красной Армией, победителя белых, был образцом для тогдашних молодых людей, в свои незрелые годы ставших во главе фронтов, ЧЕКА и прочих ответственных учреждений».