Апрель 1944

ПОБЕДА

Накануне

Запомни эти дни.                 Прислушайся немного, и ты — душой — услышишь  в тот же час: она пришла и встала у порога, она готова в двери постучать. Она стоит на лестничной площадке, на темной,           на знакомой без конца, в солдатской, рваной, дымной                             плащ-палатке, кровавый пот не вытерла с лица. Она к тебе спешила из похода столь тяжкого,               что слов не обрести. Она ведь знала: все четыре года ты ждал ее,            ты знал ее пути. Ты отдал все, что мог, ее дерзанью: всю жизнь свою,                всю душу,                         радость,                                 плач. Ты в ней не усомнился                      в дни страданья, не возгордился праздно в дни удач. Ты с этой самой лестничной площадки подряд четыре года провожал тех — самых лучших,                    тех, кто без оглядки ушел к ее бессмертным рубежам. И вот — она у твоего порога. Дыханье переводит и молчит. Ну, день, ну, два, еще совсем немного, ну, через час — возьмет и постучит. И в тот же миг серебряным звучаньем столицы позывные запоют. Знакомый голос вымолвит:                         «Вниманье…» — а после трубы грянут, и салют, и хлынет свет, зальет твою квартиру, подобный свету радуг и зари, и всею правдой,                всей отрадой мира твое существованье озарит. Запомни ж все.               Пускай навеки память до мелочи, до капли сохранит все, чем ты жил,                 что говорил с друзьями, все, что видал,                что думал в эти дни. Запомни даже небо и погоду, все впитывай в себя,                     всему внемли: ведь ты живешь весной такого года, который назовут — Весной Земли. Запомни ж все!  И в будничных тревогах на всем чистейший отблеск отмечай. Стоит Победа на твоем пороге. Сейчас она войдет к тебе.                          Встречай!

3 мая 1945

Встреча с Победой

— Здравствуй…                Сердцем, совестью, дыханьем, всею жизнью говорю тебе: — Здравствуй, здравствуй.                          Пробил час свиданья, светозарный час в людской судьбе. Я четыре года самой гордой — русской верой — верила, любя, что дождусь —              живою или мертвой, все равно,—            но я дождусь тебя. Вот я дождалась тебя — живою… — Здравствуй…                Что еще тебе сказать? Губы мне свело священным зноем, слезы опаляют мне глаза. Ты   прекраснее,  чем   нам   мечталось,— свет безмерный,                слава,                      сила сил. Ты — как день, когда Земля рождалась, вся в заре, в сверкании светил. Ты цветеньем яблоневым белым осыпаешь землю с высоты. Ты отрадней песни колыбельной, полная надежды и мечты. Ты — такая… Ты пришла такая… Ты дохнула в мир таким теплом… Нет, я слова для тебя не знаю. Ты— Победа. Ты превыше слов. Счастье грозное твое изведав, зная тернии твоих путей, я клянусь тебе, клянусь,  Победа, за себя и всех своих друзей,— я клянусь, что в жизни нашей новой мы  не позабудем  ничего: ни народной драгоценной крови, пролитой за это торжество, ни твоих бессмертных ратных будем, ни суровых праздников твоих, ни твоих приказов не забудем, но во всем достойны будем их. Я клянусь так жить и так трудиться, чтобы Родине цвести, цвести… Чтоб вовек теперь ее границы никаким врагам не перейти. Пусть же твой огонь неугасимый в каждом сердце светит и живет ради счастья Родины любимой, ради гордости твоей, Народ.

10 мая 1945

Из цикла

«Приход гвардейцев»

1 …Прости, но я сегодня не с тобой. Я с тем, кого увидеть не надеюсь. Я услыхала шаг его глухой среди шагов вернувшихся гвардейцев. Его последний в этом мире шаг. Они пройдут. Потом наступит вечер. Все кончено. Уже не будет встречи. Не увидать нигде его, никак… А после жизнь пойдет своей чредою, и я такой же буду, как была… Но нынче в город Гвардия вошла. Прости, но я сегодня не с тобою. 1945 2 Полковник ехал на гнедом коне, на тонконогом, взмыленном, атласном. Вся грудь бойца горела, как в огне,— была в нашивках, золотых и красных. На темной меди строгого лица белел рубец, как след жестокой боли, а впереди, держась за грудь отца, сидела дочка — лет пяти, не боле. Пестрей, чем вешний полевой светок, с огромным бантом цвета голубого, нарядная, как легкий мотылек, и на отца похожа до смешного. Мы слишком долго видели детей седых, блуждающих среди углей, не детски мудрых и не детски гневных. А эта — и румяна и бела, полна ребячьей прелести была, как русских сказок милая царевна. Мы так рукоплескали!                     Мы цветы бросали перед всадником отважным. И девочка народу с высоты кивала гордо, ласково и важно. Ну да, конечно, думала она, что ей — цветы, и музыка, и клики, ей — не тому, кто, в шрамах, в орденах, везет ее,          свершив поход великий. И вот, глазами синими блестя, одарено какой-то светлой властью, — за всех гвардейцев приняло дитя восторг людской, и слезы их, и счастье. И я слыхала — мудрые слова сказала женщина одна соседу: — Народная наследница права,— все — для нее. Ее зовут Победа.