– Хотела, но ты же сам сказал, что это невозможно.

– Я и сейчас в этом не уверен, но если хочешь, можешь попытаться. Эльвиру Сатти неоднократно видели в компании этого самого офицера ФСБ. Можно попробовать через Сатти выйти на прямой с ним контакт.

– Осталось только найти эту самую Эльвиру Сатти и подружиться с ней.

– Это не так трудно, как ты думаешь. Эльвира девушка контактная, особенно когда выпьет, а найти её можно в одном из столичных клубов. Чаще всего она бывает в «Раю» – это ночной клуб для богемы и заезжих толстосумов.

– Знаю! Я как-то в «Вестях» делала «убойную» статью о «золотой молодёжи», так что в этом клубе лично знакома и с его владельцем и с администратором.

– Ну и как?

– Что как?

– Как статья? Получилась?

– Статья вышла замечательная, но в то время, когда верстался номер, кто-то из «небожителей» позвонил нашему главному редактору и посоветовал мой материал в номер не давать. Дескать, эта статья бросает тень на достойных людей. Слушай, Еремеев, а откуда у тебя эта фотография?

– От двугорбого млекопитающего. Что ты, как маленькая девочка, задаёшь такие вопросы!

– Поняла. Я тебе, Егор, благодарна по гроб жизни! Помадой измазать?– Не надо, – зарделся довольный юноша, хотя в душе против поцелуя такой красивой девушки он был не против.

* * *

23 час 35 мин 18 октября 20** года.

г. Москва, ночной клуб «Рай»

Помещение клуба было выполнено в помпезном стиле: интерьер был ярким, броским, в то же время современным, и источал запах сандалового дерева, хорошо выделанной кожи и больших денег. Ближе к полуночи воздух в клубе был предельно насыщен децибелами ультрамодной музыки и световыми спецэффектами. Василиса и Егор сидели за столиком в глубине зала, и, потягивая очень дорогой, но невкусный коктейль, активно вертели головами.

В этот вечер Василиса с трудом, но уговорила Еремеева сопровождать её в клуб. Егорка, зная о тамошних ценах не понаслышке, активно упирался, что-то мямлил про срочную работу и дефицит свободного времени.– Егорка! Я тебя как самого близкого мне друга прошу! Пойдём со мной, посидишь, расслабишься! Ты же понимаешь, что если я в эту обитель свободных нравов заявлюсь одна, меня тут же примут за проститутку! И вместо журналистского расследования я весь вечер буду вынуждена скрываться в женском туалете от пьяных в хлам и сексуально озабоченных Аликов и Гариков! – плаксивым тоном затянула Василиса, и Еремеев, обречённо вздохнув, сдался.

В клубе они сидели второй час, но Сатти не появлялась.

– Может, она вообще сегодня не придёт? – с надеждой вопрошал Егорка, которому эта ярмарка тщеславия изрядно надоела.

– Может и не придёт, – соглашалась Василиса, продолжая вертеть головой. – Но для нас лучше, если мы её сегодня отыщем. Иначе тебе, Егорушка, придётся стать завсегдатаем ночных заведений, и ты промотаешь все сбережения.

– Да нет у меня никаких сбережений, – бубнил Еремеев. – Живу как все – от аванса до получки.

– Плохо, Егорушка! Поэтому ты до сих пор и не замужем.

– Ты хотела сказать, не женат, – поправил её юноша.

– Да нет Егор, такие как ты, не женятся. Таких, как ты, девки сами женят на себе, не дожидаясь предложения руки и сердца…

– Вот она! – перебил Василису «незамужний» Егорка и даже привстал от возбуждения. Василиса развернулась в сторону барной стойки и увидела стройную брюнетку с короткой стрижкой в облегающем чёрном коктейльном платье. Девушка цеплялась за руку высокого мужчины примерно пятидесяти лет, с пивным животиком и обрюзгшим лицом. Это и был банкир Рудольф Сатти – законный, но явно нелюбимый муж взбалмошной брюнетки. Девушка, усевшись за барную стойку, сразу заказала себе выпивку, а её спутник, опершись спитой о стойку, закурил и стал кого-то выискивать взглядом в зале.

– Мой выход, – засуетилась Василиса.

– Погоди, не торопись! – поймал её за локоть Еремеев. – Пускай она сначала выпьет, расслабится, а там, глядишь, и её муженёк куда-нибудь отлучится.

Скоро его расчёт оправдался: банкир что-то шепнул жене на ушко и исчез в кабинке, откуда ему призывно махала унизанная браслетами женская рука.

Эльвира допивала второй коктейль, когда к ней подсела Василиса. Учитывая непростые семейные отношения «объекта», о которых ей поведал всезнающий Еремеев, а также в расчёте на женскую солидарность, журналистка решила предстать перед Эльвирой в образе брошенной жены. Она звучно шлёпнула ладошкой по стойке и пьяным голосом потребовала для себя водки. Потом пристально посмотрела на Сатти, и, придав голосу трагические нотки, проникновенно спросила: «Ну что, подруга? Я вижу, ты сегодня тоже одна»? Эльвира покосилась на подвыпившую большегрудую красотку и сдержанно кивнула.

– А я сегодня гуляю! – натурально изображая пьяную женщину, вскрикнула Василиса. – Одна гуляю! И никто мне не нужен. Выпьешь со мной? Я угощаю! Давай выпьем с тобой за нашу нелёгкую женскую долю!

Эльвира молча протянула бокал и коснулась им рюмки в руке Дорошенко.

– Нет, – воспротивилась Василиса. – Это не по-русски! Допивай свою кислятину и давай выпьем водки. Бармен! Где ты там, нерусская твоя душа?

За барной стойкой в этот вечер работал чернокожий выпускник университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, который за время учёбы в Москве привык к различным эпитетам в свой адрес, поэтому на выпад пьяной, но очень красивой русской девушки с васильковым взглядом не обиделся.

После третьей рюмки Сатти почувствовала в Василисе родную душу, и, обняв её за плечи, доверительно кричала ей в ухо. – Я тебе так скажу, подруга – все они по жизни кобели! Может быть, семья и школа пыталась сделать из них хороших мальчиков, но карма у них такая! Кобели они! Все без исключения, и ничего они с этим сделать не могут. И то, что с тобой случилось – не более чем эпизод твоей женской биографии. Мелкий и пакостный эпизод! Ты на него плюнь и разотри! С такой фактурой, как у тебя, тебе печалиться о каком-то недоноске, который по скудности ума не смог оценить тебя по достоинству – просто глупо. Давай выпьем за твою поруганную, но непонятую женскую душу!– Давай! Бармен! Ещё водки!

Когда Рудольф Сатти вернулся к молодой жене, то обнаружил её в компании сильно пьяной, но ослепительно красивой блондинки.

– Это моя подруга! – заплетающимся языком пояснила Эльвира. – Сегодня она ночует у нас!Банкир плотоядно хмыкнул, и, подхватив обеих женщин под руки, поволок к выходу.

Пробуждение пришло вместе с головной болью. То, что она проснулась в чужой постели, Василиса осознала не сразу. Виной тому был невидимый, но горячий обруч, который больно сжимал голову, отчего в глазах плыли противные зелёные мушки, а сама комната неприятно покачиваясь, вызывала приступы тошноты.

– Где я? – прохрипела Василиса, глядя на своё обнажённое тело. – И кто меня раздел?

– Как говорил один мультяшный герой из моего детства – ты, девочка, у друзей! Что же касается раздевания, то я сама смутно помню вчерашний вечер, но подозреваю, что это сделал мой муж, – спокойно произнесла Сатти, сидя в кресле напротив широкой супружеской кровати и попивая из широкого стакана кроваво-красный напиток.

– Боже! Что же вчера здесь было? – обхватила голову журналистка. – И что обо мне подумает твой муж?

– Успокойся! Ничего такого, за что бы тебе сегодня было стыдно, вчера не случилось. Я припоминаю, что нас обеих раздел мой муженёк, но после того, как стянул с тебя трусики и попытался пристроить своё морщинистое тело между нами, ты мастерски заехала ему пяткой в грудь.

– И что же было дальше?

– Дальше? Дальше ничего не было, но зеркало в спальню придётся покупать новое.

– Зачем?

– Затем, что после твоего каратистского удара мой Рудольф с такой силой влетел спиной в зеркало, что, кажется, порезал свою старую задницу. Не переживай! Так ему, извращенцу, и надо! Похмелиться хочешь? – и Эльвира протянула ей свой стакан.