1957

Русская и советская поэзия

для студентов-иностранцев.

А.К.Демидова, И.А. Рудакова.

Москва, изд-во «Высшая школа», 1969.

Спутница

В большом платке,              повязанном наспех поверх смешной шапчонки с помпонами, она сидела на жесткой насыпи, с глазами,         слез отчаянных полными. Снижались на рельсы изредка бабочки. Был шлак под ногами лилов и порист. Она,    как и я,          отстала от бабушки, когда бомбили немцы наш поезд. Ее звали Катей.              Ей было девять, и я не знал, что с нею мне делать. Но все сомненья я вскоре отверг — придется взять под опеку. Девчонка,       а все-таки человек. Нельзя же бросать человека. Тяжелым гуденьем           с разрывами слившись, опять бомбовозы летели вдали. Я тронул девчонку за локоть:                      «Слышишь? Чего расселась?            Пошли». Земля была большая,          а мы были маленькие. Трудными были по ней шаги. На Кате —     с галошами жаркие валенки. На мне —       здоровенные сапоги. Лесами шли,        пробирались вброд. Каждая моя нога прежде, чем сделать шаг вперед, делала шаг       внутри сапога. Я был уверен —          девчонка нежна, ахи,   охи,      кис-кис. И думал —     сразу скиснет она, а вышло,     что сам скис. Буркнул:     «Дальше я не пойду». На землю сел у межи. А она:      «Да что ты?           Брось ерунду. Травы в сапоги подложи. Кушать хочешь?     Что же молчишь ты? Держи консервы.           Крабовые. Давай подкрепимся.           Эх, мальчишки, все вы — лишь с виду храбрые!» А вскоре с ней        по колючей стерне опять я шагал,          не горбясь. Заговорило что-то во мне — наверно, мужская гордость. Собрался с духом.         Держался, как мог. Боясь обидные слышать слова, насвистывал даже.         Из драных сапог зелеными клочьями лезла трава. Мы шли и шли,          забывая про отдых, мимо воронок,           пожарищ мимо. Шаталось небо сорок первого года, — его подпирали         столбы дыма.

1954

Евгений Евтушенко. Мое самое-самое.

Москва, Изд-во АО «ХГС» 1995.

Среди любовью слывшего…

Среди любовью слывшего сплетенья рук и бед ты от меня не слышала, любима или нет. Не спрашивай об истине. Пусть буду я в долгу — я не могу быть искренним, и лгать я не могу. Но не гляди тоскующе и верь своей звезде — хорошую такую же я не встречал нигде. Всё так,        но силы мало ведь, чтоб жить,         взахлёб любя, ну, а тебя обманывать — обманывать себя; и заменять в наивности вовек не научусь я чувства без взаимности взаимностью без чувств… Хочу я память вытеснить и думать о своём, но всё же тянет видеться и быть с тобой вдвоём. Когда всё это кончится?! Я мучаюсь опять — и брать любовь не хочется, и страшно потерять.

Русская и советская поэзия

для студентов-иностранцев.

А.К.Демидова, И.А. Рудакова.

Москва, изд-во «Высшая школа», 1969.

Старый друг

Мне снится старый друг,                 который стал врагом, но снится не врагом,                 а тем же самым другом. Со мною нет его,               но он теперь кругом, и голова идет            от сновидений кругом. Мне снится старый друг,                 крик-исповедь у стен на лестнице такой,               где черт сломает ногу, и ненависть его,             но не ко мне, а к тем, кто были нам враги                 и будут, слава Богу. Мне снится старый друг,                 как первая любовь, которая вовек            уже невозвратима. Мы ставили на риск,                 мы ставили на бой, и мы теперь враги —                 два бывших побратима. Мне снится старый друг,                 как снится плеск знамен солдатам, что войну                 закончили убого. Я без него — не я,               он без меня — не он, и если мы враги,              уже не та эпоха. Мне снится старый друг.                 Он, как и я, дурак. Кто прав, кто виноват,                 я выяснять не стану. Что новые друзья?               Уж лучше старый враг. Враг может новым быть,                 а друг — он только старый…