Парсиваль чуть придвинулся к столу, поставил локти на него и сцепил кончики пальцев. Вел он себя так, словно бы ничего не произошло. Вообще.

- Есть еще некоторые формальности, которые нам нужно соблюсти, - сказал он, с добродушным участием глядя на меня. - Неофиту необходим наставник, но в вашем случае, леди, поиски оного составят массу трудностей. Тем более, и мы все это понимаем, ваши особые таланты следует сохранять в неком подобии тайны... насколько это сейчас возможно. По бумагам вы будете числиться за Академией Галендора, и этот вопрос не обсуждается, - здесь достаточно мягкий голос Парсиваля вдруг обрел стальные призвуки.

- Подождите, - осмелилась перебить его я, еще не до конца понимая, что происходит и как мы с одной темы переключились на другую. - Как это связано? Я же вроде бы не могу быть адепткой...

- Адепткой - нет, - ответил мне Кондор, вернувший свое спокойствие. - Маленькая еще для такого. Я не успел сказать тебе об этом, но любой человек, владеющий магией, так или иначе должен быть под контролем Ковена или его представителей. Герхард, к примеру, следит за уже знакомой тебе Хельдой, - напомнил он. - Потому что она живет там, где он - официальный представитель власти Ковена...

- То есть, я должна быть в его ведении? - не поняла я.

Они оба тихо рассмеялись.

- Формально - да, - сказал Кондор. - Но я твой опекун, и как твой опекун я считаю, что этот вариант не подходит. Много чести Герхарду, - оскалился он. - Не справится, как не справился с жалким пикси. Поэтому я решил, что можно использовать некоторые связи. Но, - ирония в голосе Кондора почти исчезла, уступив место серьезности, - это еще хороший способ избежать нежелательного вмешательства со стороны.

Он забрал у меня из рук пустую чашку и поставил ее на поднос.

- Мы действуем здесь более императивно, - сказал Парсиваль. - Увы, милая, это обстоятельства. Я не буду скрывать: мне... нам всем выгодно, если вы будете максимально близко и каждое ваше движение на пути мага будет под нашим контролем. И я надеюсь, что вы достаточно благоразумны, чтобы понимать: это делается не из соображений выгоды, а ради того, чтобы защитить вас, Мари.

Я почувствовала, что снова сутулюсь, и выпрямилась.

- Хорошо, - сказала я. - Я не думаю, что у меня здесь были бы какие-то варианты. Ведь так?

- Другая Академия, - ответил Кондор. - Герхард. Еще кто-то в том же духе.

- Незнакомый мне. И потому потенциально опасный, - я заметила, как от этого моего вывода на лице Хранителя появляется выражение хитрого одобрения, словно бы ход моих мыслей ему нравился, хотя он не ожидал от меня подобной сообразительности.

- Умная девочка, - Парсиваль снова щурился на меня. - Я бы сказал - благоразумная. А ты говорил, что своевольная.

- Ты не видел ее с канделябром в руках.

Я покраснела.

- У нас есть примерно полчаса на то, чтобы леди ознакомилась с нужными Кодексами и подписала договор со мной как с ректором Академии, - Парсиваль снова постучал по столешнице кончиками пальцев, покосившись сначала на часы, а потом на сына. Кондор вопрошающе приподнял одну бровь. - Будь добр, помоги оболтусу, который просиживает штаны около моего кабинета, принести все, что нужно, а то он опять забудет какую-то мелочь.

Мне показалось, что на лице Кондора мелькнуло недоумение, почти раздражение, но он быстро собрался, натянул дежурную улыбку и вышел, не забыв слегка хлопнуть дверью. Я вздрогнула. Мне показалось, что Парсиваль сейчас намеренно выставил сына за дверь. Намеренно ли он задел его самолюбие - я не знала.

- Он будет обижаться, но недолго, - сказал старший из желтоглазых, подперев подбородок рукой. - Переживу. У нас есть пара минут, чтобы поговорить наедине, милая, поэтому слушай внимательно.

Я почувствовала, что робею под его хищным и прямым взглядом, как испуганный зверек перед опасностью.

- Мой сын никогда не скажет тебе правду, - слова Парсиваля дель Эйве отозвались чувством, что внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, где в минуты радости появляется ощущение тепла, плещутся холодные воды потусторонней реки. - Я вижу, что ты честная девочка и хорошая, такие не предают. Иногда не предают даже в ущерб себе. Иначе я бы не стал помогать тебе больше, чем того требуют обстоятельства. Но все, что я делаю, я делаю для него, - Парсиваль кивнул на дверь, за которой скрылся Кондор. - Еще раз. Он не скажет тебе правду, потому что для него это будет... признанием в слабости, что ли? Но у Хранителей есть один секрет. Если ты умрешь, - его голос стал тихим, и острые когти страха вцепились мне в плечи, вызывая озноб. - Если ты умрешь, милая, Юлиана ждет нечто страшнее смерти. Поэтому в твоих интересах не подставляться и быть тише воды и ниже травы. А я за этим прослежу. Ты меня поняла?

Я кивнула, не в силах говорить.

- Не слышу.

- Да... милорд...

- Вот и хорошо, - Парсиваль перестал быть пугающе-строгим.

Что-то теперь сошлось, а что-то наоборот, перестало сходиться. Страх сковывал мысли, но мне все-таки удалось выловить одну их них, и я посмотрела на Парсиваля широко распахнутыми глазами, понимая, что задать вопрос хочется - но боязно.

- Спрашивай уже, - устало вздохнул Парсиваль.

- Почему бы тогда не запереть меня в башне... И других тоже? - хриплым шепотом спросила я и облизнула пересохшие губы. Очень хотелось пить. - Держать в безопасности и под присмотром, не выпуская наружу.

- А ты сама как думаешь? - он вдруг встал со своего ректорского места, чтобы налить мне чай, остатки, правда. Я взяла в руки теплую кружку. Мой мозг истерически пытался найти какое-то разумное обоснование, но почему-то все варианты сейчас казались мне крайне глупыми. Или милосердными. Или глупыми и милосердными. Но я решилась.

- Чтобы никто не решил из этой самой башни выпрыгнуть? - предположила я. Парсиваль так и остался стоять сбоку от стола, слегка присев на его край. Образ серьезного и сурового господина ректора пошатнулся. - Или потому что инка, - я вспомнила кое-что, произнесенное при мне, - еще одна сильная фигура на политической арене? - которой очень даже легко управлять, если так подумать.

- Почти верно, - кивнул Парсиваль. - Добавь к этому еще интерес жрецов Богини. Ты с ними пока не сталкивалась, но скоро вам придется познакомиться. И потом, тебе не кажется, что при всем том скепсисе, с которым мой сын относится к некой ауре избранности, которой окружена ты и тебе подобные, ссориться с Богиней - это не совсем верный ход?

Я кивнула.

- Только вот вероятность твоей гибели в разы выше, чем у тех, кто был до тебя. Работа с магией - опасная практика. А все то, что происходит вокруг тебя, делает ее еще опаснее. С теми, - он кивнул головой в сторону, намекая на прошлое, - все решалось парой амулетов от ядов и простейшим контролем за тем, с кем леди общается и кому перешла дорогу. К счастью, ни одна леди умирать не планировала, - он криво усмехнулся. - Только наслаждаться жизнью и иллюзией власти.

Дверь открылась, отчего я едва не опрокинула остатки чая на себя, и в кабинет вошел бедняга Тео, какой-то слишком нервный на вид. В руках у него была черная папка с бумагами и пара не слишком толстых книг. На корешках блеснуло золотое тиснение букв, но разглядеть, что там было написано, я не смогла. Кондор шагнул в кабинет следом и встал у двери, скрестив руки на груди. Тео положил книги на край стола и, с едва скрываемым любопытством и каким-то оттенком раздражения зыркнув на меня, вышел, молчаливо поклонившись Кондору. Было в этом поклоне что-то если не неприязненное, то как минимум неловкое. Не удивлюсь, если злая птица больно его клюнула.

- Зачем ты его вообще держишь? - Кондор подошел к столу, взял верхнюю книгу и, наскоро пролистав ее, протянул мне, раскрытую на конкретной странице. - Читай отсюда и еще три страницы, только внимательно читай, - сказал маг, садясь в кресло. - И не вслух. Я знаю это наизусть.

Язык, на котором пишут законы и официальные письма, сух и полон кривой иносказательности, даже если его используют в ином мире, чтобы поведать о магии - точнее, о тех формальностях и правилах, в рамках которых протекает официальная жизнь некой магической академии. От неожиданности я моргнула, не сразу поняв, с чем столкнулась, но через минуту уже переключилась.