Шум на первом этаже утих, и Ваадж осторожно высунул голову в коридор, предварительно стянув шляпу.

- Тишина, - прошептал он.

Йиля села на жалобно заскрипевшую кровать, вгляделась в расширенные от страха глаза Марех.

- Я буду спрашивать, хвостатая шлёндра, а ты отвечать.

Марех отвела взгляд. Лайимар пригнулась, прищурилась и вдруг резким движением стала щупать за поясом затрясшейся кудиан-ведьма. Ваадж деликатно отвернулся. Наконец, великанша удовлетворенно хмыкнула и убрала руку.

- Так и есть, клянусь Мирозданием! Человек. Тем лучше.

Марех в отчаянии пыталась найти выход из ловушки. Но руки безжалостно связаны, а нож лайимар слишком близко – она не успеет произнести и пары слов из заклинания, как великанша перережет ей горло. Кудиан-ведьма мысленно застонала и расслабилась. Оставалось надеяться лишь на…

- Хорошо, - улыбнулась Йиля. – Ты правильно сделала. Не стоит волноваться, если все равно ничего не изменишь. Нервная система – весьма хрупкая вещь. Ты наверняка изучала вопросы анатомии, не так ли?

Марех гневно сверкнула глазами. Обычное спокойствие, наконец, вернулось к ней. Улыбка лайимар стала еще шире.

- Отродье кудианово… грязь. Хочу, чтобы ты знала: ваша Вайна обделалась, медиум обезврежен и находится в добром здравии…Ах, как ты красиво дернулась, хоть картину пиши! Слушай внимательно, ведьма. Если еще раз вы покуситесь на жизнь моего воспитанника, клянусь Столпами Вселенной, мы выловим вас всех и повесим жариться на собственных хвостах.

- Вы? – прохрипела Марех.

Йиля приблизила к ведьме бледное лицо. Черные глаза угрожающе сверкнули.

- Ты не ослышалась, потаскуха. Мы. Я знаю, твои подружки разыщут тебя и очень скоро. Мы могли бы прирезать тебя, как собаку, но я…

Ваадж поднял руку. Несколько мгновений он прислушивался, затем кивнул: все спокойно. Йиля повернулась к яростно вращающей глазами Марех.

- Или ты не хочешь снова увидеть своего любимого, подстилка хвостатых?

Марех замерла. Губы лайимар тронула улыбка. Она извлекла портрет бравого молодца с залихватскими усами на загорелом лице и ткнула в лицо ведьме.

- Сайрак, его ведь так зовут, э? Дергайся, дергайся… Шлюха из Грани!

Кудиан-ведьма взвыла от ярости и принялась раскачивать кровать.

- Тебя никто не услышит, ведьма, - засмеялась Йиля. – Эта замечательная комната изолирована надежно.

Марех метнула взгляд на человека в шляпе. Значит, все-таки чародей. Проклятье!

Лайимар неожиданно опустила глаза и заговорила тихим спокойным голосом.

- Послушай, ведьма… Мой воспитанник рассказал мне все про этого Сайрака. Ты, похоже, не зря таскаешь его портрет в сумке. Может, и его хочешь погубить, а? Не похоже. Для этого портрет не нужен. Значит, не равнодушна ты к сыну человеческому!

Марех напряженно слушала, чуть приоткрыв рот. Капля слюны медленно стекала с уголка ее перекошенных от злобы губ.

- Так и есть, - кивнула Йиля, пряча нож и поднимая глаза к потолку. – Итак, кудиан-ведьма воспылала страстью к обычному смертному. О, Столп Мироздания! Или, может, ты вспомнила, что когда-то…сама была человеком, а не кудиановским дерьмом, а?!

- Лайимарская погань! – словно выплюнула Марех. – А твой ублюдок Зезва…

Ведьма запнулась и в страхе отпрянула. Затряслась кровать. А Йиля, приставив лезвие к горлу Марех, очень тихо произнесла:

- Я знаю, Рокапа не остановится, пока не отомстит за смерть Миранды… Только знай, хвостатая, что тогда я доберусь и до нее, не будь я Йиля из Пурпурной Страны! Советую хорошо подумать над моим предложением.

- Предложением? – скривилась Марех.

- Именно так. Вы оставите в покое моего воспитанника, а я оставлю в покое вас. Что, - Йиля приблизила лицо к лицу Марех так близко, что та почувствовала ее дыхание, - думаешь, не справлюсь? Я отпускаю тебя.

Кудиан-ведьма в изумлении воззрилась на лайимар.

- Чего пялишься, хвостатая? Ты не ослышалась. Сможешь вернуться к своему Сайраку, заодно поблагодаришь его за собственную невредимую шкуру…Хотя, погоди.

Йиля во второй раз убрала нож, и некоторое время испытывающе вглядывалась в напряженное лицо Марех.

- Можешь вызвать Рокапу?

Ведьма засмеялась. Через мгновенье Йиля присоединилась. Ваадж удивленно поглядывал на обеих.

- Отлично, - лайимар покосилась на пентаграмму и застывшие недогоревшие свечи. – Она сама скоро пожалует, не так ли?

Марех подавилась смехом. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, а руки затряслись. Йиля подмигнула ошеломленному Вааджу.

Поглазев на гончих, егерей и расфуфыренных рыцарей, Зезва и Каспер решили проехаться к месту, где, как они выяснили у пробегавшего псаря, расположились с привалом светлейшие Мурман и Красень. Приятели-тевады мудро решили, что несолидно в их возрасте гоняться за оленями, высунув язык. Пусть себе гости развлекаются. Целая армия прислуги под зорким оком Аристофана творила пищу насущную. Чего там только не было: свинина на вертеле, предварительно вымоченная в вине и присыпанная нарезанным луком, баранина в горшочках с петрушкой, киндзой и чесноком, сырные лепешки трех или четырех разновидностей, копченные куры и жареные гуси, море овощей и фруктов, ну и, конечно, пиво и вино, хоть залейся. Мурман обрадовался появлению Зезвы с Каспером, и немедленно пригласил «откушать скромной трапезы, едрит нашу жизнь».

«Скромная трапеза» оказалось настолько скромной, что объевшиеся друзья некоторое время могли лищь хлопать глазами и икать под добродушные смешки светлейших, которые наворачивали с завидным аппетитом и в таких количествах, что несчастные слуги сбились с ног. Немного отдышавшись, Ныряльщик принялся расспрашивать про охоту. Светлейший махнул волосатой рукой и заявил, что «все идет, как обычно, то есть непонятно, чей хрен в чьей заднице». А Вож Красень, хохотнув, добавил, что «Гастон Черный носится, как ненормальный». Зезва переглянулся с Каспером и предположил, что можно уже и по домам. Мурман помрачнел и погрозил Ныряльщику обглоданной костью.

- Ты, сынок, не спеши так. Успеешь домой-то.

Зезва нахмурился, наклонился к блюду с фруктами и долго выбирал себе яблоко, прежде чем ответить.

- Светлейший тевад, как я посмотрю, наслушался указаний тети Йили?

- Щенок! – побагровел Мурман. – Наглая твоя морда, едрит твою душу в дупло! Баран недоделанный, вот ты кто, понял!

Зезва вздохнул. Вож Красень задумчиво пил пиво из огромной кружки, зябко подергивая плечами. Холодновато уже для пикников. Каспер отставил недопитый стакан с вином и оглянулся на лошадей. Толстик восторженно обнюхивал гнедую кобылу, зазывающе шевеля ушами. Кобыла стоически жевала траву.

- Ладно, хрен с тобой, - проворчал Мурман и громко зачавкал персиком. – Катись уже, надоел. И будь наготове.

- К чему? – повернулся Ныряльщик.

Мурман вздохнул, разрывая курицу на две части.

- Скоро узнаешь, сынок. , похоже, приняла решение, - тевад в сердцах запулил кость в сторону, едва не угодив в Аристофана. Лакей величественно уклонился. – Времени, времени нет у меня, чтобы козодрючеров подучить получше! Дерьмо!

- Разве понадобятся новобранцы? – тихо спросил Каспер, переводя взгляд на помрачневшего Зезву. – Мобилизация?

Наместник Верхнего тевадства в ответ лишь молча покачал головой и махнул рукой: мол, езжайте уже.

Когда Зезва и Каспер скрылись за деревьями, Вож Красень пристально взглянул на жующего Мурмана. Наместник Верхнего тевадства громко рыгнул и коротко свистнул. Аристофан коротко кивнул и скрылся за деревьями. Почти сразу же вернулся, наклонился к волосатому уху тевада и что-то прошептал. Вож Красень налил себе пива. Вкусное, зараза.

- Тише!

Зезва поднял руку, призывая Каспера к тишине. Юноша умолк и принялся озираться. Они находились возле края длинного оврага, что пересекал поперек северо-восточную часть Королевского леса и уходил по обрыву вниз, к мутным водам Урры. Широкая река огибала Лес и спешила дальше на восток, чтобы неподалеку от Мзума соединиться с чистыми водами Гаравы. Овраг тянулся почти до самого противоположного края Леса, по нему журчал довольно широкий, хоть и мелкий ручей. А совсем рядом, за молодыми дубками, находился старый-престарый каменный мостик, соединяющий разрезанные оврагом стороны Королевского Леса. Тропинка, что привела их к мосту, тянулась вдоль обрыва.