III. И, вот, затем, чтоб никого не убить, — Заморозим весь мир в государств буржуазной казарме, Это — проще и легче, чем в кровавый комок превратить Десятки и сотни живых человеческих армий. Дружеская рука Анабиоза Великолепна в гуманитарной роли! Из сердца человечества занозы Вынимается легко и без боли. IV. Эй, бессмертья дети, Приходите на помощь к нам! Мы, операторы столетий, — — Подобны вселенским врачам. От Нью-Йорка до Петербурга — — Величья единый мост, Осторожная рука хирурга  Срежет кровавый нарост. V. Мы взываем ко всем векам. — Выходите на помощь к нам! Просыпайтесь, — Сократы, Эвклиды! Ты, Спиноза, проклявший Талмуд! Раздвигайтесь скорей, пирамиды, Пусть Египтяне к нам придут! Человечьих спасителей секта Зовет бодрей и звончей: Эй, к нам, на помощь! — все, кто Когда-нибудь любил людей! В сердце веселая вольность. Мы ведь строим весь мир, а не храм, К нам, о строитель Сольнес И ты, о строитель Хирам! Близок всем наших радостей берег, Всем ногам наших новей — торцы, Пусть из Африк, Австралий, Америк Собираются к нам мудрецы. Опьянительно мощи убранство, Вот, смотрите, — не сказка, не бред На земле, вне времен и пространства Заседает мудрейших Совет. Наш порыв уничтожить дремоте ль, Если мощью наш мозг напоен? Вот, смотрите — Платон, Аристотель, Вместе с ними и ты, Эдиссон! Что же верить нелепым молитвам Если буен безумья пример, Если рядом Шекспир и Уитмен Если с ними прозревший Гомер. Одурманенный мир отдыхает В колыбели космических льдов, Человечества судьбы решает — Гениальный Совет мудрецов. VI. Вот легкий ход воздушной лодки Меня несет над миром льда; Мотора стуки звонко-четки Вонзаясь в прошлого года. Вот горизонт полетом снижен Величьем мощи взор дарю; Легко скользнувши над Парижем, Я над Москвой уже парю. Как ты далек, о день вчерашний! Мещанства злобу разделя, Моя ладья летит на башни Оледеневшего Кремля. Сейчас мне лет не нужен скорый, Гляжу в лицо векам седым. Я замедляю пульс мотора И медленно плыву над ним… VII. Вот она, эта грозная сила, Что всегда устремлялась в века! Рядом Красная Площадь застыла И замерзли над ней облака… Все во льду на стенах часовые, И внизу, у Кремлевских ворот — Все стоят неживые-живые Точно пчелы разрушенных сот. Эта жизнь, что недавно в присядку Изузорила блажь трепака, Ледяною холодной перчаткой Остановлена сразу пока. Без единого звука — Тверская, Хоть прохожих на ней — рои, И замерзшее солнце пускает Ледяные лучи свои… Заморожены толпы сразу, И застыли странной гурьбой… Хорошо ледяную проказу Взвить над самой гениальной страной! Не звучат и автобусов лаи И моторов не крикнут гудки, — На ходу замерзли трамваи, Точно ранней зимой мотыльки… Покупателей ждут магазины, — Где приказчик за стойкой застыл, И на выставку манят витрины Там, где свет электрический лил… Скрипнет дверь и войдет покупатель Будет все, как в обычности дней, Только холод завоеватель Нити жизни зажал сильней. Пролетаю не спешно бульвары В сердце сразу — восторг и страх, Вот замерзли вечерние пары Обнявшись на бульварных скамьях… Как интимны и лица, и позы, О, любовь, цари и ликуй! Ведь полезны и холода дозы, Чтобы вечно продлить поцелуй! Вот замерз на песочке ребенок, Он замерз в интересной игре; Ничего! Завтра снова так звонок Будет смех твой на новой заре! Нажимаю моторов педали, Рычаги запели, звеня, Точно выстрел, проносятся дали — И Москва унеслась от меня. Вот впиваю я пристально-зорко, Мир желая упорно узнать — Неподвижную гавань Нью-Йорка Небоскребов взнесенную рать. Здесь — Рокфеллеры, здесь — Эдиссоны, Здесь — машины с прошлым седым, — Этот город застывший и сонный — — Будет завтра волшебно-иным. Нет, рука государства не тронет Больше звучных и солнечных стран, Ты навеки замерз в Вашингтоне, В «Белом Доме» — конгресс из мещан! Мощь машин и турбин, звон железа — Завтра будет опять грохотать, Только больше не будут резать, Голодать и детей убивать! Не поверят безумной проказе Те, что новую встретят зарю, Пролетев над замерзшею Азьей Я опять над Европой парю. Власти льдов ты трагически отдан По играющей прихоти дней, О, гигантский закопченный Лондон Вместе с царственной Темзой своей. Дальше, дальше, скорее, скорее, — Чтоб изведать целительный сплин, Вот застыл вместе с узенькой Шпрее Заглушенный, беззвучный Берлин… Вот дома мирового Парижа, Вот и Эйфеля к звездам стрела… Вот все ниже, и ближе, и ближе, Чтоб раздвинулась льдистая мгла. Ах, величье всегда неизменно Ты прекрасен сейчас и во льду И тебя, о, веселая Сэна, Я всегда неизменной найду! Древний город затих ненадолго, Будешь завтра звенеть веселей — Ведь ужалила мука так колко, Сердце слабых и жалких людей! Чтобы жизнь человечью исправить Чтобы стал новорожденным мир, — Мы задумали жизнь обезглавить Гильотиною льдистых секир.