ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ

Мне что-то и хотелось бы забыть, Но я на это не имею права… Сияло солнце, Зеленели травы, Взялась кукушка                         свой урок зубрить. Прохладой созвала ребят река Со всей деревни На песок прибрежный. Земля плыла куда-то безмятежно, И доносился гул издалека. В мальчишеской наивности святой На самолеты                   с желтыми крестами Глазели мы С разинутыми ртами. И вдруг нас придавил                                   зловещий вой. Песок рванулся, Смертью перевит, Перемешались солнце,                                   травы,                                            дети… И пятерых — Как не было на свете, А Мишка-несмышленыш — инвалид. Тот первый день войны — Мой черный день — Живет во мне, И нет ему забвенья, Я не ищу от памяти спасенья — Он навсегда со мною, Словно тень. Я вижу, Как бегут на речку дети, Как юнкерсы,                     взревев,                                 в пике идут. Тот давний день Я отдаю на суд, На суд людской — На высший суд на свете!

«Цветет молодая пшеница…»

Цветет молодая пшеница, Топорща усы, на заре. Поет беззаботная птица. Телята мычат на дворе. У старых задумчивых елок Ушами русак шевелит… И вдруг,           сотрясая проселок, Фашистские танки пошли. Лавируя в страшном потоке Моторов,             осколков,                            огня, Спасали бессменные ноги Крупицу России —                              меня. Частица, Пылинка победы — Как зернышко-кроха в страду И ахали бабы и деды: Куда, несмышленыш, иду! С гранатою против снаряда, С «бутылкой» на крупповский танк!.. Да что там, Раз надо, так надо — Добыли победу вот так.

ДЕТСКАЯ ИГРА

Любили мы играть в войну, Как будто знали                         всё заранее… «Ура» взрывало тишину За озером на «поле брани». На роль врага,                     само собой, Никто не шел без принуждения… Но вот он —                  настоящий бой, И не победа —                      поражение. Притихла наша детвора, Рассталась с играми и сказками. Мы репродуктору с утра Глядели в рот                     с большой опаскою. Враги в деревню,                          как домой, Пришли,            посмеиваясь весело. Не приглянулся дед немой — Они в саду его повесили. Без следствия                     и без суда Водили в ров безвинных жителей… И мы, чапаевцы,                         тогда Ушли в отряд народных мстителей, Взрывали склады, поезда, И где могли —                      врагов громили мы… Горит нетленная звезда Над партизанскими могилами. В живых —                 из двадцати один. Я ваш должник, друзья-чапаевцы! Хотя и дожил до седин, А сердце давней болью мается. Гляжу с надеждой на ребят — На их игрушки современные. Я по-отцовски очень рад, Что игры сына невоенные.

К ДЕТЯМ

Своей судьбой я заверяю вас, Проверенной в огне                                на поле бранном. Судьба вершилась,                            право, без обмана: Уж бил — так бил: Не в бровь,                 а прямо в глаз. Велели мне: Разведай гарнизон. И я к фашистам лезу прямо в пекло. За тридцать лет                        былое не поблекло, Как тот фашист, Ночами душит сон. Давали косу: Прогони прокос — Туда верста и столько же оттуда. И я махаю —                   не свалюсь покуда, К косе как будто намертво прирос. Поедем в лес: Дорвусь до топора — Лесины стонут, осыпая щепы. Я силою пошвыривался слепо, Как в бой, В работу рвался на «ура». Нет-нет и прижимаю левый бок — Пустое, мыслю,                       просто перебои. Горушка — тьфу, А вздыбилась горою… Осилю —              лишь бы детям невдомек. И вновь стремлюсь шагать, как пионер, Живем лишь раз, Всего лишь раз на свете!.. Не слушают отца — Взрослеют дети. Научит ли их собственный пример?