Дарья с лицом иконным — Рядом с безруким мужем. В карих очах бездонных Зреют любовь и ужас… 14 Я и Евгений                   сидим на бревне. Курим, Молчим и курим. Как перед штурмом, Как на войне, Курим да брови хмурим. Всякое было: Бивали меня, Сам не скупился на сдачу. Тут же Только дым без огня — Экая незадача! Женька без рук, Будто кряжистый пень, — С этаким наработай! Пристально смотрит в закатный                                                  день, Соображает что-то. Вдруг повернулся, Подался ко мне, Черти в глазах заиграли — Вилами недругов этак к стене Прадеды припирали. — Поговорить вот хочу с тобой, — Он процедил невнятно. — Не возражаю, Спор любой Лучше драки, понятно. Женька привстал И невпопад, Словно для протокола: — Надо к учебе пристроить ребят, Отдал бы сруб под школу! Я сплюнул окурок: — Да в срубе ли суть? Думал, о деле будешь!.. — Женька с усмешкой: — О Дарье забудь, Аль, может, мне руки добудешь?.. Ловко придумал: Хотя и без рук, Хватка — рукастому впору! Понял я Женьку: Поладим не вдруг — Сдвинь-ка такую гору… — Что ж, будь по-твоему, — Говорю, — Пока что при силе руки — Сруб ребятишкам под школу дарю, Малым нельзя без науки. Только, начальник, ответом уважь: Помнишь, перед войною, Спор первомайский неконченный наш?.. Это не ты ли… На карандаш, Чтоб посчитаться со мною? Женька поморщился: — Кто ж задает Этакие вопросы? — Он ухмыльнулся, С лесины встает. — Дай-ка еще папиросу… И зашагал. А я стою. Ухмылка — как штык под ребра. И снова у пропасти на краю — В былое гляжу недобро… 15 Обронила Дарьюшка слово, То не слово — Переспелое зерно: — Мне от Женьки, словно от былого, Не уйти с тобою все равно. Не уйти!.. — И дрогнули ресницы, Тихо бросили прощальную зарю… Мне и ныне ожиданье снится, Будто снова с Дарьей говорю. Так вот и осталась ясноликой Без платка у пахоты стоять. Оплетал я словом-повиликой И такое загибал —                            честная мать! Говорил: — В колхозе на Кубани Манной с неба                       сыплется зерно, Там тебе и клубы,                          там и бани, — Разве ты не видела в кино! В город путь нам тоже не заказан, Вот уж где хозяйкам благодать… — Но ни хлебом городским, Ни газом Дарью не сумел с собой зазвать. Просыпаюсь утром, как побитый, Виноватый в чем-то перед ней, Виноватый перед необжитой, Дедовской землею позабытой, Что лежит в плену у купырей. Купырьё и Дарье непосильно, — Мужняя, Да на земле — вдова. Ей в страду В помощники обильно Сыпали слова,                      слова,                              слова… Кто же Дарье на поле поможет? Женька — Не помощник и в дому, В сельсовете, знай, бумажки множит — Дело подходящее ему. От зари до ночи сельсоветит — Кто-то должен справки выправлять! Прошлое ему теперь не светит. Не река, Не поворотишь вспять. Мы познали цену горькой сласти, Как познали деды власть земли, И не потому ль искали счастья От родимых пажитей вдали? Сколько нас в тяжелую годину Подалось за счастьем в города? О земля, Прости, Прости же сыну Без тебя пропавшие года! И теперь в краю моем мшарином На земле негусто мужиков. Но зато и к нам пришли машины, Как посланцы будущих веков. Я и сам хочу поверить в чудо, В царство сверхкосмических идей. Но машинам тоже очень худо, Как земле, без нас — Простых людей. 16 Столько годов —                          легко ли! — С лесами,               с лугами в разлуке… Грустью туманится поле, Ноют о бороздах руки.