ПСКОВЩИНА!

Полыхает заря, Голубые За рекой розовеют снега, — Все знакомо, Но снова впервые Я встречаю твои берега. Здесь и летом, И в зимние стыни Без умолку гудят провода, И столбы электрических линий, Будто люди, текут в города. От истоков До устья Великой Исходил я леса и поля: До чего же она многолика, Наша тихая матерь земля! По утрам журавлиные всклики Будоражат сторожкую тишь. И птенцами рассветные блики Осыпаются в строгий камыш. За болотом Фабричные трубы — Не дадут в глухомани пропасть. Тянет солнышко жаркие губы, Чтобы к росной поляне припасть. От истоков До устья Великой, То снежком, то цветами пыля, В черных тучах и солнечных бликах Предо мной раскрывалась земля. Я дышал разнотравья цветеньем, Ночевал у студеных ключей, Упивался воинственным пеньем Одуревших в любви косачей. И не раз у лосиного стада, Замирая, стоял на виду… Как мне мало, Как много мне надо! Я к тебе, Как на праздник, иду!

ЧЕЛОВЕК ПРИШЕЛ

Среди безлюдья буйная река В гранит вгрызалась долгие века. Никто не знает, сколько лет подряд В горах ревел могучий водопад, Кремнистые дрожали берега, Гудела непролазная тайга. И только летом в солнечные дни Играли ярко радуги над ним. Над ним свечой взмывали птицы ввысь И молодые ястребы дрались. А на горбатом гладком валуне Медведь верхом, как будто на коне. Застыл косматый бурый рыболов. Здесь все его: леса, река, улов… И вдруг он показал зубов оскал: Зверь человека в чаще увидал. А тот стоял: за поясом топор, — Глазами шел недолгий разговор. Пришельца зверь не смог переглядеть: Ворча, в тайгу поковылял медведь. А человек сурово глянул вслед — В глазах ни страха, ни сомненья нет! Он поплевал в ладони не спеша. Тайга ждала, стояла не дыша. Взметнулись щепки из-под топора — В ответ протяжно охала гора, Тайга медведем пятилась в тайгу… И пятистенок встал на берегу!

ПРОБУЖДЕНЬЕ

Забыв о поплавке, Гляжу во все глаза — Как будто зорьку Я впервые вижу. На небе заиграла бирюза, Подпалиной прихваченная рыжей. Густая синь на запад потекла, Ершистые смывая с неба звезды. И ночь уже не ночь — Белым-бела, И распирает грудь, Как радость, Воздух. Я закричать готов: Гляди, гляди, Береза занялася, словно свечка! И вот уже пожар вовсю гудит В кустарнике прибрежном И на речке. Забыв о поплавке, Готов опять, Как маленький, Рожденьем дня дивиться. И хочется мне Этот край обнять И ласковым березам поклониться!

НА ВОСХОДЕ!

Лежу в траве, А надо мной Торчит осочина, как сабля, На ней висит, что шар земной, Обласканная солнцем капля. В малютке роске — приглядись — Кипит взаправдашняя жизнь: Стоит, огрузнув, поле ржи И дышит тяжко-тяжко. На проводах сидят стрижи Во фраках нараспашку… Я примостился половчей, Чтоб разглядеть игру лучей. И надо же, стряслась беда: Ударил шмель-ракета. Сверкнула искрою вода — И микромира нету, И черной молнии зигзаг Призвал меня к ответу: А что, коль вдруг ударят так Ракетою планету!..

«В соснах искрятся сосульки…»

В соснах искрятся сосульки, Падают звонкими вспышками. Робко под снегом забулькал Новорожденный ручьишко. Взгорки в рыжинах-накрапах: Солнце впечатало пробы, Терпкий березовый запах Тянут ноздрями сугробы. Затканный инеем густо, Лес притаил что-то древнее. Словно по звончатым гуслям, Ветер прошелся деревьями. В бульканье тетеревином Мне на заре затеряться б, Завтрашним быть и былинным — Как это здорово, братцы!

ПОСЛЕ РАБОТЫ

Вались, как сноп, и до утра Блаженствуй в росной роздыми. Но щи духмяные с костра Несут с приправой звездною. И хочешь, нет — усадят в круг: Спеши повеселиться!.. Под звонкий ложек перестук Пошла, пошла работа рук — Испарина на лицах. Кухарка потчует ребят, Похваливает варево. И лезет ложка наугад — Соседу в миску… — Эко, брат, Со щей-то пораспарило!.. Роса шарахнулась с куста: Хохочут — ночь разбужена, Как будто за день на мостках Двух норм не передюжено!