Жюльетта. Мама, ты бы послала записочку моему жениху, чтобы он пришел сегодня к обеду…

Г-жа Бержере. Не сегодня, девочка! Завтра, когда уедет сестра.

Жюльетта уходит. Входит Евфимия

Евфимия! Позовите столяра, пусть снимет полки, эта комната опять будет столовой. У нас завтра к обеду гости.

Занавес

КОМЕДИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ ЖЕНИЛСЯ НА НЕМОЙ

Комедия в двух действиях

Utinam aut hic surdus, aut haec muta facta fit!

Ах, чтоб ему оглохнуть или этой онеметь совсем![154] (лат.).

Теренций, «Девушка с Андроса»

Госпоже Кальман-Леви[155] в знак уважения и сердечной привязанности

А. Ф.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Леонар Боталь, судья

Адам Фюме, адвокат

Симон Коллин, врач

Жан Можье, хирург-цирюльник

Серафим Дюлорье, аптекарь

Жиль Буакуртье, секретарь Леонара Боталя

Слепой, играющий на волынке

Катрина, жена Леонара Боталя

Ализон, служанка Леонара Боталя

Мадемуазель де ля Гарaндьeр

Действие происходит в Париже. Зал в нижнем этаже дома г-на Леонара Боталя. Слева выход на улицу Дофина; когда дверь открывается, виден Новый мост. Направо дверь в кухню. В глубине сцены деревянная лестница, ведущая в комнаты верхнего этажа. На стенах висят портреты судейских в мантиях. Вдоль стен возвышаются большие шкафы, битком набитые стопками и связками бумаг, книгами, свитками пергамента. Тут же стремянка на колесиках, с которой можно дотянуться до верхних полок. Письменный стол, стулья, мягкие кресла, прялка.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Жиль Буакуртье, потом мэтр Адам Фюме и г-н Леонар Боталь.

Жиль Буакуртье, зевая, что-то строчит, когда входит служанка Ализон, держа в обеих руках по большой корзине. Едва завидя Ализон, Жиль бросается к ней.

Ализон. Святая дева, можно ли кидаться на людей, как дикий зверь, да еще в зале, куда каждую минуту могут войти?

Жиль (вытаскивая из корзины бутылку вина). Ну, ну, не пищи, глупая пичужка! Никто и не собирается тебя ощипывать. Труда не стоит!

Ализон. Сейчас же оставь вино господина судьи, разбойник!

Она ставит корзину на пол, отнимает у секретаря бутылку, дает ему пощечину, снова хватает свои корзины и исчезает в кухне; через полуоткрытую дверь виден очаг. Входит Адам Фюме.

Мэтр Адам. Не здесь ли проживает господин Леонар Боталь, судья по делам гражданским и уголовным?

Жиль. Здесь, сударь, и перед вами его секретарь, Жиль Буакуртье. Чем могу вам служить?

Мэтр Адам. Вот что, любезный: ступай доложи господину Боталю, что к нему пришел по делу его бывший однокашник мэтр Адам Фюме, адвокат.

С улицы доносится голос торговца, который нараспев кричит: «Кому проса, проса для птичек?»

Жиль. Да вот, сударь, он сам.

Леонар Боталь спускается по внутренней лестнице. Жиль удаляется в кухню.

Мэтр Адам. Привет вам, господин Леонар Боталь! Очень рад снова увидеться с вами.

Леонар. Здравствуйте, мэтр Адам Фюме! Давненько не имел удовольствия вас видеть. Как поживаете!

Мэтр Адам. Отлично! Надеюсь, и вы также, господин судья?

Леонар. Каким благоприятным ветром вас занесло к нам, мэтр Адам Фюме?

Мэтр Адам. Я приехал нарочно из Шартра, чтобы вручить вам данные по делу одной юной сиротки…

Леонар. А помните ли вы, мэтр Адам Фюме, о тех временах, когда мы с вами изучали право в Орлеанском университете?

Мэтр Адам. Да… Мы играли на флейте, устраивали пирушки с дамами и плясали себе с утра до вечера… Я приехал, господин судья и дорогой однокашник, чтобы вручить вам данные в защиту одной юной сиротки, дело которой ныне подлежит вашему рассмотрению.

Леонар. А благодарность от нее будет?

Мэтр Адам. Это юная сиротка…

Леонар. Понимаю. Но благодарность будет?

Мэтр Адам. Это юная сиротка, которую так обобрал опекун, что у нее остались только глаза, чтобы плакать. Выиграв же процесс, она снова разбогатеет и даст вам ощутимые доказательства своей признательности.

Леонар (беря бумаги, которые ему протягивает мэтр Адам). Мы рассмотрим ее дело.

Мэтр Адам. Благодарю вас, господин судья и дорогой однокашник.

Леонар. Мы рассмотрим это дело без малейшего пристрастия.

Мэтр Адам. Об этом и говорить не приходится… А теперь расскажите, как вам живется, все ли ладится? У вас что-то расстроенный вид. Между тем ведь должность у вас хорошая?

Леонар. Я заплатил за нее как за хорошую и ничуть не ошибся.

Мэтр Адам. Может быть, вам наскучило жить в одиночестве? Не собираетесь ли жениться?

Леонар. Как, мэтр Адам! Вы разве не знаете, что недавно я стал женатым человеком? С месяц тому назад я женился на молодой провинциалке, красивой и из хорошей семьи, на Катрине Момишель, седьмой дочери помощника уголовного судьи в Саланси. К сожалению, она — немая. Вот в чем горе!

Мэтр Адам. Ваша жена — немая?

Леонар. Увы!

Мэтр Адам. Совершенно немая?

Леонар. Как рыба.

Мэтр Адам. И вы не заметили этого до женитьбы?

Леонар. Как не заметить! Но тогда это обстоятельство меня мало заботило. Я видел, что Катрина хороша собой, что она состоятельна, и помышлял лишь о выгодах, которые мне сулил этот брак, и об удовольствии иметь красавицу жену. Однако теперь эти соображения не имеют уже для меня такой силы, и мне хочется только, чтобы она умела говорить: и для меня самого было бы это приятно и принесло бы пользу моим делам. Ведь что прежде всего требуется для дома судьи? Обходительная жена, которая бы любезно принимала тяжущихся и тонкими намеками наводила их на мысль делать судье подношения, чтобы он с большим рвением изучал их дела. Ибо люди дают только тогда, когда их к этому подтолкнешь. Женщина, ловкая на язык и оборотистая, выудит у того окорок, у другого — кусок сукна, третий, глядишь, принесет вам вино или какую-нибудь птицу. Но моей бедняжке, немой Катрине, никогда ничего не урвать! И вот у моих собратьев кухня, кладовая, конюшня и амбар стараниями их жен. ломятся от всякого добра, а я получаю столько, что едва хватает прокормиться. Видите, мэтр Адам, какой убыток я терплю из-за того, что жена у меня немая! Теряю больше половины доходов… А самое скверное, что я от этого впадаю в меланхолию и хожу как потерянный.

Мэтр Адам. У вас нет оснований так унывать, господин судья! Хорошенько поразмыслив, в вашем положении можно найти даже преимущества, и довольно существенные.

Леонар. Ох, мэтр Адам, вы не представляете, что это такое! Держа в объятиях жену, сложенную, как самая дивная статуя — по крайней мере мне так кажется, — но молчаливую тоже, как статуя, я испытываю странное и тревожное чувство. Я дохожу до того, что начинаю себя спрашивать — уж не имею ли я дело с идолом, с автоматом, с волшебной куклой, с механизмом, созданным искусством какого-то чародея, а не с твореньем господа бога, и по утрам я иногда готов соскочить с постели и бежать куда глаза глядят от этого наваждения…

154

Ах, чтоб ему оглохнуть или этой онеметь совсем! — слова Дава, хитрого и пронырливого раба, персонажа комедии римского драматурга Теренция (II в. до н. э.) «Девушка с Андроса», действие III, сц. 1.

155

Госпожа Кальман-Леви — жена издателя Гастона Кальмана-Леви. Начиная с 1879 г., с выхода в свет повестей «Иокаста» и «Тощий кот», в издательстве Кальман-Леви печатались все произведения Анатоля Франса.