27 января 1903

«Здесь память волны святой…»

Здесь память волны святой Осталась пенистым следом. Беспечальный иду за Тобой — Мне путь неизвестный ведом. Когда и куда поведешь, Не знаю, но нет сомнений, Что погибла прежняя ложь, И близится вихрь видений. Когда настанет мой час, И смолкнут любимые песни, Здесь печально скажут: «Угас», Но Там прозвучит: «Воскресни!»

31 января 1903

«Потемнели, поблекли залы…»

Потемнели, поблекли залы. Почернела решотка окна. У дверей шептались вассалы: «Королева, королева больна». И король, нахмуривший брови, Проходил без пажей и слуг. И в каждом брошенном слове Ловили смертный недуг. У дверей затихнувшей спальни Я плакал, сжимая кольцо. Там — в конце галлереи дальней Кто-то вторил, закрыв лицо. У дверей Несравненной Дамы Я рыдал в плаще голубом. И, шатаясь, вторил тот самый — Незнакомец с бледным лицом.

4 февраля 1903

«Старуха гадала у входа…»

Старуха гадала у входа О том, что было давно. И вдруг над толпой народа Со звоном открылось окно. Шуршала за картой карта. Чернела темная дверь. И люди, полны азарта, Хотели знать — что́ теперь? И никто не услышал звона — Говорил какой-то болтун. А там, в решотке балкона, Шатался и пел чугун. Там треснули темные балки, В окне разлетелось стекло. И вдруг на лице гадалки Заструилось — стало светло. Но поздно узнавшие чары, Увидавшие страшный лик, Задыхались в дыму пожара, Испуская пронзительный крик. На обломках рухнувших зданий Извивался красный червяк. На брошенном месте гаданий Кто-то встал — и развеял флаг.

13 февраля 1903

«Погружался я в море клевера…»

Погружался я в море клевера, Окруженный сказками пчел. Но ветер, зовущий с севера, Мое детское сердце нашел. Призывал на битву равнинную — Побороться с дыханьем небес. Показал мне дорогу пустынную, Уходящую в темный лес. Я иду по ней косогорами И смотрю неустанно вперед, Впереди с невинными взорами Мое детское сердце идет. Пусть глаза утомятся бессонные, Запоет, заалеет пыль.. Мне цветы и пчелы влюбленные Рассказали не сказку — быль.

18 февраля 1903

«Зимний ветер играет терновником…»

Зимний ветер играет терновником, Задувает в окне свечу. Ты ушла на свиданье с любовником. Я один. Я прощу. Я молчу. Ты не знаешь, кому ты молишься, — Он играет и шутит с тобой. О терновник холодный уколешься, Возвращаясь ночью домой. Но, давно прислушавшись к счастию, У окна я тебя подожду. Ты ему отдаешься со страстию. Всё равно. Я тайну блюду. Всё, что в сердце твоем туманится, Станет ясно в моей тишине. И когда он с тобой расстанется, Ты признаешься только мне.

20 февраля 1903

«Снова иду я над этой пустынной равниной…»

Снова иду я над этой пустынной равниной. Сердце в глухие сомненья укрыться не властно. Что полюбил я в твоей красоте лебединой — Вечно прекрасно, но сердце несчастно. Я не скрываю, что плачу, когда поклоняюсь, Но, перейдя за черту человеческой речи, Я и молчу, и в слезах на тебя улыбаюсь! Проводы сердца — и новые встречи. Снова нахмурилось небо, и будет ненастье. Сердцу влюбленному негде укрыться от боли. Так и счастливому страшно, что кончится счастье Так и свободный боится неволи

22 февраля 1903

«Всё ли спокойно в народе?…»

— Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит. Кто-то о новой свободе На площадях говорит. — Все ли готовы подняться? — Нет. Каменеют и ждут. Кто-то велел дожидаться. Бродят и песни поют. — Кто же поставлен у власти? — Власти не хочет народ. Дремлют гражданские страсти — Слышно, что кто-то идет. — Кто ж он, народный смиритель? — Темен, и зол, и свиреп: Инок у входа в обитель Видел его — и ослеп. Он к неизведанным безднам Гонит людей, как стада… Посохом гонит железным… — Боже! Бежим от Суда!

3 марта 1903

«Дела свершились…»

Дела свершились. Дни сочтены. Мы здесь молились У сонной реки. Там льды носились В дни весны. И дни забылись! Как далеки! Мой день свершенный Кончил себя. Мой дух обнаженный Для всех поет. Утомленный, влюбленный, Я жду тебя, Угрюмый, бессонный, Холодный, как лед.