Май 1902

«Когда святого забвения…»

Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, — Ты смотришь в тихом томлении, Речной раздвинув камыш. Я эти травы зеленые Люблю и в сонные дни. Не в них ли мои потаенные, Мои золотые огни? Ты смотришь тихая, строгая, В глаза прошедшей мечте. Избрал иную дорогу я, — Иду, — и песни не те… Вот скоро вечер придвинется, И ночь — навстречу судьбе: Тогда мой путь опрокинется, И я возвращусь к Тебе.

Май 1902

«Ты не ушла. Но, может быть…»

Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе Могла исчерпать и избыть Всё мной любимое, земное.. И нет разлуки тяжелей: Тебе, как роза, безответной, Пою я, серый соловей, В моей темнице многоцветной!

28 мая 1902

V. С. Шахматово. Лето 1902 года

«Брожу в стенах монастыря…»

Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок. Чуть брежжит бледная заря, — Слежу мелькания снежинок. Ах, ночь длинна, заря бледна На нашем севере угрюмом. У занесенного окна Упорным предаюся думам. Один и тот же снег — белей Нетронутой и вечной ризы. И вечно бледный воск свечей, И убеленные карнизы. Мне странен холод здешних стен И непонятна жизни бедность. Меня пугает сонный плен И братии мертвенная бледность. Заря бледна и ночь долга, Как ряд заутрень и обеден. Ах, сам я бледен, как снега, В упорной думе сердцем беден…

11 июня 1902 С. Шахматово

«На ржавых петлях открываю ставни…»

На ржавых петлях открываю ставни, Вдыхаю сладко первые струи. С горы спустился весь туман недавний И, белый, обнял пажити мои. Там рассвело, но солнце не всходило Я ожиданье чувствую вокруг. Спи без тревог. Тебя не разбудила Моя мечта, мой безмятежный друг. Я бодрствую, задумчивый мечтатель: У изголовья, в тайной ворожбе, Твои черты, философ и ваятель, Изображу и передам тебе. Когда-нибудь в минуту восхищенья С ним заодно и на закате дня, Даря ему свое изображенье, Ты скажешь вскользь: «Как он любил меня!»

Июнь 1902

«Золотокудрый ангел дня…»

Золотокудрый ангел дня В ночную фею обратится, Но и она уйдет, звеня, Как мимолетный сон приснится. Предел наш — синяя лазурь И лоно матери земное. В них тишина — предвестье бурь, И бури — вестницы покоя. Пока ты жив, — один закон Младенцу, мудрецу и деве. Зачем же, смертный, ты смущен Преступным сном о божьем гневе?

Лето 1902

«Пробивалась певучим потоком…»

Пробивалась певучим потоком, Уходила в немую лазурь, Исчезала в просторе глубоком Отдаленным мечтанием бурь. Мы, забыты в стране одичалой, Жили бедные, чуждые слез, Трепетали, молились на скалы, Не видали сгорающих роз. Вдруг примчалась на север угрюмый, В небывалой предстала красе, Назвала себя смертною думой, Солнце, месяц и звезды в косе. Отошли облака и тревоги, Всё житейское — в сладостной мгле, Побежали святые дороги, Словно небо вернулось к земле. И на нашей земле одичалой Мы постигли сгорания роз. Злые думы и гордые скалы — Всё растаяло в пламени слез.

1 июля 1902

На смерть деда (1 июля 1902 г.)

Мы вместе ждали смерти или сна. Томительные проходили миги. Вдруг ветерком пахнуло от окна, Зашевелился лист Священной Книги. Там старец шел — уже, как лунь, седой — Походкой бодрою, с веселыми глазами, Смеялся нам, и всё манил рукой, И уходил знакомыми шагами. И вдруг мы все, кто был — и стар и млад, — Узнали в нем того, кто перед нами, И, обернувшись с трепетом назад, Застали прах с закрытыми глазами… Но было сладко душу уследить И в отходящей увидать веселье. Пришел наш час — запомнить и любить, И праздновать иное новоселье.

С. Шахматово

«Не бойся умереть в пути…»

Не бойся умереть в пути. Не бойся ни вражды, ни дружбы. Внимай словам церковной службы, Чтоб грани страха перейти. Она сама к тебе сойдет. Уже не будешь в рабстве тленном Манить смеющийся восход В обличьи бедном и смиренном. Она и ты — один закон, Одно веленье Высшей Воли. Ты не навеки обречен Отчаянной и смертной боли.