18 января 1902.

Исаакиевский собор

«Я укрыт до времени в приделе…»

Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла. Час придет — исчезнет мысль о теле, Станет высь прозрачна и светла. Так светла, как в день веселой встречи, Так прозрачна, как твоя мечта. Ты услышишь сладостные речи, Новой силой расцветут уста Мы с тобой подняться не успели, — Загорелся мой тяжелый щит. Пусть же ныне в роковом приделе, Одинокий, в сердце догорит. Новый щит я подниму для встречи, Вознесу живое сердце вновь. Ты услышишь сладостные речи, Ты ответишь на мою любовь. Час придет — в холодные мятели Даль весны заглянет, весела. Я укрыт до времени в приделе, Но растут всемощные крыла.

29 января 1902

«И нам недолго любоваться…»

И нам недолго любоваться На эти, здешние, пиры: Пред нами тайны обнажатся, Возблещут дальные миры.

Январь 1902

«Уходит день. В пыли дорожной…»

Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи. Их красный отблеск непреложно Слился с огнем моей свечи. И ночь моя другой навстречу Плывет, медлительно ясна. Пусть красный отблеск не замечу, — Придет наверное она. И всё, что было невозможно В тревоге дня, иль поутру, Свершится здесь, в пыли дорожной, В лучах закатных, ввечеру.

1 февраля 1902

«Сны раздумий небывалых…»

Сны раздумий небывалых Стерегут мой день. Вот видений запоздалых Пламенная тень. Все лучи моей свободы Заалели там. Здесь снега и непогоды Окружили храм. Все виденья так мгновенны — Буду ль верить им? Но Владычицей вселенной, Красотой неизреченной, Я, случайный, бедный, тленный, Может быть, любим. Дни свиданий, дни раздумий Стерегут в тиши… Ждать ли пламенных безумий Молодой души? Иль, застывши в снежном храме Не открыв лица, Встретить брачными дарами Вестников конца?

8 февраля 1902

«На весенний праздник света…»

На весенний праздник света Я зову родную тень. Приходи, не жди рассвета, Приноси с собою день! Новый день — не тот, что бьется С ветром в окна по весне! Пусть без умолку смеется Небывалый день в окне! Мы тогда откроем двери, И заплачем, и вздохнем, Наши зимние потери С легким сердцем понесем…

8 февраля 1902

«Ты была светла до странности…»

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста. Я в лучах твоей туманности Понял юного Христа. Проглянул сквозь тучи прежние Яркий отблеск неземной. Нас колышет безмятежнее Изумрудною волной. Я твоей любовной ласкою Озарен — и вижу сны. Но, поверь, считаю сказкою Небывалый знак весны.

8 февраля 1902

«Не поймут бесскорбные люди…»

Не поймут бесскорбные люди Этих масок, смехов в окне! Ищу на распутьи безлюдий, Веселий — не надо мне! О, странно сладки напевы… Они кажутся так ясны! А здесь уже бледные девы Угото́вали путь весны. Они знают, что́ мне неведомо, Но поет теперь лишь одна… Я за нею — горящим следом — Всю ночь, всю ночь — у окна!

10 февраля 1902

«Сны безотчетны, ярки краски…»

Для солнца возврата нет.

«Снегурочка» Островского Сны безотчетны, ярки краски, Я не жалею бледных звезд. Смотри, как солнечные ласки В лазури нежат строгий крест. Так — этим ласкам близ заката Он отдается, как и мы, Затем, что Солнцу нет возврата Из надвигающейся тьмы. Оно зайдет, и, замирая, Утихнем мы, погаснет крест, — И вновь очнемся, отступая В спокойный холод бледных звезд.

12 февраля 1902

«Мы живем в старинной келье…»

Мы живем в старинной келье   У разлива вод. Здесь весной кипит веселье,   И река поет. Но в предвестие веселий,   В день весенних бурь К нам прольется в двери келий   Светлая лазурь. И полны заветной дрожью   Долгожданных лет Мы помчимся к бездорожью   В несказанный свет.