6. Корабли пришли Океан дремал зеркальный, Злые бури отошли. В час закатный, в час хрустальный Показались корабли. Шли, как сказочные феи, Вымпелами даль пестря. Тяжело согнулись реи, Наготове якоря. Пели гимн багряным зорям, Вся горя, смеялась даль. С голубым прощальным морем Разлучаться было жаль. А уж там — за той косою — Неожиданно светла, С затуманенной красою Их красавица ждала… То — земля, о, дети страсти, Дети бурь, — она за вас! — Тяжело упали снасти. Весть ракетой понеслась. 7. Рассвет Тихо рассыпалась в небе ракета, Запад погас, и вздохнула земля. Стали на рейде и ждали рассвета, Ночь возвращенья мечте уделя. Сумерки близятся. В утренней дрёме Что-то безмерно-печальное есть. Там — в океане — в земном водоеме — Бродит и блещет пугливая весть… Белый, как белая птица, далёко Мерит и выси и глуби — и вдруг С первой стрелой, прилетевшей с востока, Сонный в морях пробуждается звук. Смерть или жизнь тяготеет над морем, Весть о победе — в полете стрелы. Смертные мы и о солнце не спорим, Знаем, что время готовить хвалы. Кто не проснулся при первом сияньи — Сумрачно помнит, что гимн отзвучал, Чует сквозь сон, что утратил познанье Ранних и светлых и мудрых начал… Но с кораблей, испытавших ненастье, Весть о рассвете достигла земли: Буйные толпы, в предчувствии счастья, Вышли на берег встречать корабли. Кто-то гирлянду цветочную бросил, Лодки помчались от пестрой земли. Сильные юноши сели у весел, Скромные девушки взяли рули. Плыли и пели, и море пьянело… · · · · ·

16 декабря 1904

Моей матери («Помнишь думы? Они улетели…»)

Помнишь думы? Они улетели. Отцвели завитки гиацинта. Мы провидели светлые цели В отдаленных краях лабиринта. Нам казалось: мы кратко блуждали. Нет, мы прожили долгие жизни… Возвратились — и нас не узнали, И не встретили в милой отчизне. И никто не спросил о Планете, Где мы близились к юности вечной… Пусть погибнут безумные дети За стезей ослепительно млечной! Но в бесцельном, быть может, круженьи — Были мы, как избранники, нищи. И теперь возвратились в сомненьи В дорогое, родное жилище… Так. Не жди изменений бесцельных, Не смущайся забвеньем. Не числи. Пусть к тебе — о краях запредельных Не придут и спокойные мысли. Но, прекрасному прошлому радо, — Пусть о будущем сердце не плачет. Тихо ведаю: будет награда: Ослепительный Всадник прискачет.

4 декабря 1904

«Все отошли. Шумите, сосны…»

Все отошли. Шумите, сосны, Гуди, стальная полоса. Над одиноким веют вёсны И торжествуют небеса. Я не забыл на пире хме́льном Мою заветную свирель. Пошлю мечту о запредельном В Его Святую колыбель… Над ней синеет вечный полог, И слишком тонки кружева. Мечты пронзительный осколок Свободно примет синева. Не о спасеньи, не о Слове… И мне ли — падшему в пыли? Но дым всходящих славословий Вернется в сад моей земли.

14 декабря 1904

У полотна Финл. ж. д.

«Шли на приступ. Прямо в грудь…»

Шли на приступ. Прямо в грудь Штык наточенный направлен. Кто-то крикнул: «Будь прославлен!» Кто-то шепчет: «Не забудь!» Рядом пал, всплеснув руками, И над ним сомкнулась рать. Кто-то бьется под ногами, Кто — не время вспоминать… Только в памяти веселой Где-то вспыхнула свеча. И прошли, стопой тяжелой Тело теплое топча… Ведь никто не встретит старость — Смерть летит из уст в уста… Высоко пылает ярость, Даль кровавая пуста… Что же! громче будет скрежет, Слаще боль и ярче смерть! И потом — земля разнежит Перепуганную твердь.

Январь 1905

«Вот на тучах пожелтелых…»

Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи. Пробежали в космах белых Черной ночи трубачи. Пронеслась, бесшумно рея, Птицы траурной фата. В глуби меркнущей аллеи Зароилась чернота. Разметались в тучах пятна, Заломились руки Дня. Бездыханный, необъятный Истлевает без огня. Кто там встанет с мертвым глазом И серебряным мечом? Невидимкам черномазым Кто там будет трубачом?