4 января 1906

Байрон. Люсьетта

(отрывок)

Люсьетта, голубка, Твою прелесть живую Создавали одни поцелуи; Но в любви, без сомненья, Есть странней положенья; Я знаю — другая Мне близкая, злая, Лукавой приманкой, Чародейной осанкой — То дразнит и мстит мне, То сладкую муку дарит мне.

Caétera desunt.[6]

4 января 1906

Байрон. Любовь и смерть

Я на тебя взирал, когда наш враг шел мимо, Готов его сразить, иль пасть с тобой в крови, И, если б пробил час, — делить с тобой, любимой, Всё, верность сохранив свободе и любви. Я на тебя взирал в морях, когда о скалы Ударился корабль в хаосе бурных волн, И я молил тебя, чтоб ты мне доверяла; Гробница — грудь моя, рука — спасенья челн. Я взор мой устремлял в больной и мутный взор твой, И ложе уступил, и, бденьем истомлен, Прильнув к ногам, готов земле отдаться мертвой, Когда б ты перешла так рано в смертный сон. Землетрясенье шло и стены сотрясало, И всё, как от вина, качалось предо мной. Кого я так искал среди пустого зала? Тебя. Кому спасал я жизнь? Тебе одной. И судорожный вздох спирало мне страданье, Уж погасала мысль, уже язык немел, Тебе, тебе даря — последнее дыханье, Ах, чаще, чем должно́, мой дух к тебе летел. О, многое прошло; но ты не полюбила, Ты не полюбишь, нет! Всегда вольна любовь. Я не виню тебя, но мне судьба судила — Преступно, без надежд, — любить всё вновь и вновь.

4 января 1906

Байрон. Песнь к Сулиотам

Дети Сули! Киньтесь в битву, Долг творите, как молитву! Через рвы, через ворота: Бауа! Бауа! Сулиоты! Есть красотки, есть добыча, В бой! Творите свой обычай! Знамя вылазки святое, Разметавшей вражьи строи, Ваших гор родимых знамя, Знамя ваших жен над нами, В бой, на приступ, стратиоты, Бауа! Бауа! Сулиоты! Плуг наш — меч: так дайте клятву Здесь собрать златую жатву; Там, где брешь в стене пробита, Там врагов богатство скрыто: Есть добыча — слава с нами, — Так вперед, на спор с громами!

4 января 1906

Байрон. На рождение Джона Вильяма Риццо Гопнера

Пусть прелесть матери с умом отца   В нем навсегда соединится, Чтоб жил он в добром здравьи до конца   С завидным аппетитом Риццо.

9 января 1906

Байрон. Победа

Пою дитя любви, вождя войны кровавой, Кем бриттов отдана Нормандии земля, Кто в роде царственном своем отмечен славой Завоевателя — не мирного царя. Он, осенен крылом своей победы гордой, Вознес на высоту блистательный венец: Бастард держал, как лев, свою добычу твердо, И бриттов победил в последний раз — храбрец.

9 января 1906

Байрон. Сочувственное послание Сарре, графине Джерсей, по поводу того, что принц регент возвратил ее портрет м-с Ми

Когда торжественно тщеславный кесарь Рима, Пред кем склонялась чернь с враждой непримиримой, Открыл перед толпой святыню славных дней, Все статуи святых и доблестных мужей, — Что более всего приковывало зренье? Что взорам пристальным внушало изумленье При этом зрелище? Чьих черт не видно тут? Нет изваяния того, чье имя — Брут! Все помнили его, — толпа его любила, Его отсутствие — залогом правды было; Оно вплело в венец, для славы, больше роз, Чем мог вплести гигант и золотой колосс. Так точно, если здесь, графиня, наше зренье Твоих прекрасных черт лишилось в изумленьи, В прелестном цветнике красавиц остальных, Чья красота бледна пред солнцем черт твоих; Когда седой старик — поистине наследник Отцовского венца и королевских бредней, — Когда развратный взор и вялый дух слепца Отвыкли без труда от твоего лица, — Пусть на его плечах позор безвкусья; рамы — Где тьма красивых лиц, и нет прекрасной дамы! Нас утешает мысль, — когда уж лучше нет, — Мы сохраним сердца, утратив твой портрет. Под сводом зал его — какая нам отрада? В саду, где все цветы, — и нет царицы сада; Источник мертвых вод, где нет живых ключей; И небо звездное, где Дианы нет лучей. Уж не плениться нам такою красотою, Не глядя на нее, летим к тебе мечтою; И мысли о тебе нас больше восхитят, Чем всё, что может здесь еще пленить наш взгляд. Сияй же красотой в небесной выси синей, Всей кротостью твоей и правильностью линий, Гармонией души и прелестью светла, И взором радостным, и ясностью чела, И темнотой кудрей — под сенью их смолистой Еще белей чела сияет очерк чистый, — И взорами, где жизнь играет и влечет, И отдыха очам плененным не дает, И заставляет вновь искать за их узором Всё новые красы — награду долгим взорам; Но ослепительна, быть может, и ярка Такая красота для зренья старика; Так, — долго нужно ждать, чтоб цвет поблек весенний, Чтоб нравиться ему — больной и хилой тени, Больному цинику, в ком скуки хлад слепой, Чей взор завистливо минует образ твой, Кто жалкий дух напряг, соединив в себе Всю ненависть слепца к свободе и к тебе. вернуться

6

Остальное отсутствует (лат.). — Ред.