11 …И идут без имени святого   Все двенадцать — вдаль.     Ко всему готовы,     Ничего не жаль… Их винтовочки стальные На незримого врага… В переулочки глухие, Где одна пылит пурга… Да в сугробы пуховые — Не утянешь сапога…     В очи бьется     Красный флаг.     Раздается     Мерный шаг.     Вот — проснется     Лютый враг… И вьюга́ пылит им в очи     Дни и ночи     Напролет…   Вперед, вперед,   Рабочий народ! 12 …Вдаль идут державным шагом… — Кто еще там? Выходи! Это — ветер с красным флагом Разыгрался впереди… Впереди — сугроб холодный, — Кто в сугробе — выходи!.. Только нищий пес голодный Ковыляет позади… — Отвяжись ты, шелудивый, Я штыком пощекочу! Старый мир, как пес паршивый, Провались — поколочу! …Скалит зубы — волк голодный — Хвост поджал — не отстает — Пес холодный — пес безродный… — Эй, откликнись, кто идет? — Кто там машет красным флагом? — Приглядись-ка, эка тьма! — Кто там ходит беглым шагом, Хоронясь за все дома? — Всё равно, тебя добуду, Лучше сдайся мне живьем! — Эй, товарищ, будет худо, Выходи, стрелять начнем! Трах-тах-тах! — И только эхо Откликается в домах… Только вьюга долгим смехом Заливается в снегах…     Трах-тах-тах!     Трах-тах-тах…   …Так идут державным шагом —   Позади — голодный пес, Впереди — с кровавым флагом,   И за вьюгой невиди́м,   И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной,   В белом венчике из роз —   Впереди — Исус Христос.

Январь 1918

Скифы

Панмонголизм! Хоть имя дико, Но мне ласкает слух оно. Владимир Соловьев Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.   Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,   С раскосыми и жадными очами! Для вас — века, для нас — единый час.   Мы, как послушные холопы, Держали щит меж двух враждебных рас   Монголов и Европы! Века, века ваш старый горн ковал   И заглушал грома́ лавины, И дикой сказкой был для вас провал   И Лиссабона, и Мессины! Вы сотни лет глядели на Восток,   Копя и плавя наши перлы, И вы, глумясь, считали только срок,   Когда наставить пушек жерла! Вот — срок настал. Крылами бьет беда,   И каждый день обиды множит, И день придет — не будет и следа   От ваших Пестумов, быть может! О, старый мир! Пока ты не погиб,   Пока томишься мукой сладкой, Остановись, премудрый, как Эдип,   Пред Сфинксом с древнею загадкой! Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,   И обливаясь черной кровью, Она глядит, глядит, глядит в тебя,   И с ненавистью, и с любовью!.. Да, так любить, как любит наша кровь,   Никто из вас давно не любит! Забыли вы, что в мире есть любовь,   Которая и жжет, и губит! Мы любим всё — и жар холодных числ,   И дар божественных видений, Нам внятно всё — и острый галльский смысл,   И сумрачный германский гений… Мы помним всё — парижских улиц ад,   И венецьянские прохлады, Лимонных рощ далекий аромат,   И Кельна дымные громады… Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,   И душный, смертный плоти запах… Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет   В тяжелых, нежных наших лапах? Привыкли мы, хватая под уздцы   Играющих коней ретивых, Ломать коням тяжелые крестцы,   И усмирять рабынь строптивых… Придите к нам! От ужасов войны   Придите в мирные объятья! Пока не поздно — старый меч в ножны,   Товарищи! Мы станем — братья! А если нет, — нам нечего терять,   И нам доступно вероломство! Века, века — вас будет проклинать   Больное позднее потомство! Мы широко по дебрям и лесам   Перед Европою пригожей Расступимся! Мы обернемся к вам   Своею азиатской рожей! Идите все, идите на Урал!   Мы очищаем место бою Стальных машин, где дышит интеграл,   С монгольской дикою ордою! Но сами мы — отныне вам не щит,   Отныне в бой не вступим сами, Мы поглядим, как смертный бой кипит,   Своими узкими глазами. Не сдвинемся, когда свирепый гунн   В карманах трупов будет шарить, Жечь города, и в церковь гнать табун,   И мясо белых братьев жарить!.. В последний раз — опомнись, старый мир!   На братский пир труда и мира, В последний раз на светлый братский пир   Сзывает варварская лира! 30 января 1918