Чье-то замечание

Но зато ведь он помешан?

Голос князя Ивана

Нет, большой энтузиаст! Занимая всюду деньги И пристроить их спеша, Ищет он по шапке Сеньки… Идеальная душа!.. * * * В летний день у пристани канала Собралась толпа, чего-то ждет… Духовенство шествует сначала, А за ним комиссия идет: Шитые мундиры, эполеты! Чу! вдали запели бурлаки! Но они не тощи, как скелеты, На подбор красавцы мужики, «В шелковых рубахах!» — шепчут бабы. «Глянь и Савва!» — гаркнула толпа. С деревянной ложкою у шляпы И с железным гребнем у пупа, Сам купец-подрядчик бичевою Тянет барку… К пристани пришли… Отслужив молебен чередою, Пировать в палатку побрели. В торжестве открытия канала Сам министр участье принимал, Но не струсил Саввушка нимало, Речь его сиятельству сказал! Был тогда вельможа этот в силе, Затевал громадные дела… Эта речь «в народном, русском стиле» Миллионы Савве принесла. Нынче он… да словом: нет другого! Савву надо в летописи внесть: Савву бог сподобил даром слова На Руси богатство приобресть! Но, начав карьеру бичевою, Любит он простого «мужичка», Вспоминая прошлое порою, Напевает песню бурлака, Ту, что пел когда-то на канале… Выпив тост за «братьев-мужиков», Он запел… что было русских в зале, Подошли — и стройный хор готов: В гору!(Бурлацкая песня) Хлебушка нет, Валится дом, Сколько уж лет Каме поем Горе свое, Плохо житье! Братцы, подъем! Ухнем, напрем! Ухни, ребята! гора-то высокая… Кама угрюмая! Кама глубокая! Хлебушка дай! Экой песок! Эка гора! Экой денек! Эка жара! Камушка! сколько мы слез в тебя пролили! Мы ли, родная, тебя не доволили? Денежек дай! Бросили дом, Малых ребят… Ухнем, напрем!.. Кости трешшат! На печь бы лечь, Зиму проспать, Летом утечь С бабой гулять! Экой песок! Эка гора! Экой денек! Эка жара! Ухни, ребята! гора-то высокая!.. Кама угрюмая! Кама глубокая! Нет те конца!.. Эдак бы впрячь В лямку купца — Лег бы богач!.. Экой песок! Эка гора! Экой денек! Эка жара! Эй! ветерок! Дуй посильней! Нам хоть часок Дай повольней!.. * * * Два-три подрядчика с дедушкой Саввой В пение душу кладут; Спой так певец — наградили бы славой! За сердце звуки берут. Что ж это, господи! всех задушевней Шкурина голос звучит! Веет лесами, рекою, деревней, Русской истомой томит! Всё в этой песне: тупое терпение, Долгое рабство, укор… Чуть и меня не привел в умиление Этот разбойничий хор!.. ЭПИЛОГ «Я — вор!» — вдруг громко прозвучал Какой-то голос исступленный. По зале шепот пробежал И смолк. Глубоко удивленный, Плотнее к двери я приник: Изнеможенный и печальный, Перед столом сидел старик… Ужель Зацепа гениальный? Да, верно! Бледен, как мертвец, В очах глубокое страданье… Чу! новый вопль! И наконец — Неудержимое рыданье!

Князь Иван

Полно! полно! плакать стыдно, Сядем лучше в домино. Постороннему — обидно, А друзьям твоим — смешно! Ты подобен той гетере, Что на склоне блудных дней Горько плачет о потере Добродетели своей! Не воротится невинность, Как глубоко ни грусти, Лишь нарушишь пира чинность И заставишь нас уйти! * * * Ушел Эфруси, важный грек, Кивнув собранью величаво… «Куда же вы? — воскликнул Савва. — Зацепин — умный человек, Но человек немного странный: Впадает он, напившись пьян, Как древле Грозный Иоанн, В какой-то пафос покаянный… Но — ничего! Гроза пройдет, И завтра ж — побожиться смею — Великий ум изобретет Золотоносную идею! Как под дождем цветы растут Сильней, — прибавил он к евреям, — Так эти бури придают Наутро блеск его идеям!..»

Зацепин

Я — вор! Я — рыцарь шайки той Из всех племен, наречий, наций, Что исповедует разбой Под видом честных спекуляций! Где сплошь да рядом — видит бог! — Лежат в основе состоянья Два-три фальшивых завещанья, Убийство, кража и поджог! Где позабудь покой и сон, Добычу зорко карауля, Где в результате — миллион Или коническая пуля!