№ 13 Слышен голос — и знакомый: «Ананас — не огурец!» Возложили гастрономы На товарища венец. Это — круг интимный, близкий. Тише! слышен жаркий спор: Над какою-то сосиской Произносят приговор. Поросенку ставят баллы, Рассуждая о вине, Тычут градусник в бокалы… «Как! четыре — ветчине?..» И поссорились… Стыдитесь! Вредно ссориться, друзья! Благодушно веселитесь! Скоро к вам приду и я. Буду новую сосиску Каждый день изобретать, Буду мнение без риску О салате подавать. Буду кушать плотно, жирно, Обленюся, как верблюд, И засну навеки мирно Между двух изящных блюд…

Часть вторая

Герои времени

Траги-комедия «Кушать подано!» — Мне дали Очень маленький салон. За стеной «ура!» кричали, По тарелкам шел трезвон. Кто ж они — с моим чуланом Рядом пьющие теперь? Я чуть-чуть открыл диваном Загороженную дверь, Поглядел из-за портьеры: Зала публикой кишит — Все тузы-акционеры! На ловца и зверь бежит… Производитель работ Акционерной компании, Сдавший недавно отчет В общем годичном собрании, В группе директоров Шкурин сидит (Синяя чуйка и крупные губы). Старец, прошедший сквозь медные трубы — Савва Антихристов — спич говорит. (Общество пестрое: франты, гусары, И генерал, и банкир, и кулак.) Да, господа! самородок-русак Стоит немецких философов пары! Был он мужик, не имел ничего, Часто гуляла по мальчику палка, Дальше скажу вам словами его (Тут и отвага, и ум, и смекалка): «Я — уроженец степей; Дав пастухам по алтыну, Я из хребта у свиней В младости дергал щетину. Мечется стадо, ревет. Знамо: живая скотина! Мальчик не трусит — дерет, Первого сорту щетина! Стал я теперь богачом; Дом у меня, как картинка, Думаю, глядя на дом: Это — свиная щетинка!..» Великорусская, меткая речь!.. С детства умел он добыть и сберечь. Сняли мы линию; много заботы: Надо сдавать земляные работы. Еду я раз по делам в Перекоп, Вижу, с артелью идет землекоп. «Кто ты?» — «Я — Федор Никифоров           Шкурин».

(Обращается к Шкурину)

Чокнемся! Выпьем, христов мужичок! Ну, господа генералы! чок-чок!.. Выбор-то мой оказался недурен…

(Чокаются и пьют.)

Прибыл подрядчик на место работ, Вместо науки с одним «глазомером», Ездит по селам с своим инженером, Рядит рабочих — никто не идет! Земли кругом тут дворянские были, — Только дворяне о них позабыли. Всем тут орудовал грубый «кустарь», Пренебреженной окраины царь. Жители рыбу в озерах ловили, Гнали безданно из пеньев смолу, Брали морошку, опенки солили И говорили: «Нейдем в кабалу!» Нет послушанья, порядка и прочего, Прежде всего: создавай тут «рабочего». Как же создашь его? Шкурин не спит: Земли, озера, болота, графит — Всё откупил у помещика, «Всё — до последнего лещика!» (Как энергически сам говорит) Дрогнула грубая сила «кустарная», Как из под ног ее почва ушла… Мысль эта, смею сказать лучезарная, Наши доходы спасла. Плод этой меры в графе дивиденда Акционеры найдут: На сорок три с половиной процента Разом понизился труд!.. Ходко пошла земляная работа. Шкурин, трудясь до кровавого пота, Не раздевался в ночи, Жил без семейства в степи безотрадной, Обувь, одежду, перцовку, харчи Сам поставлял для артели громадной. Он, разделяя с рабочим труды, Не пренебрег гигиеной народной: Вместо болотной, стоячей воды, Дал он рабочему квас превосходный! Этим и наша достигнута цель: В жаркие дни, довалившись до кваса, Меньше харчей потребляла артель И обходилась охотно без мяса! Быстро в артели упал аппетит На двадцать два с половиной процента. Я умолкаю… графа дивиденда Красноречивее слов говорит!.. * * * «Ура!» прокричали, героя сравнили С находчивым «янки». А я между тем, Покамест здоровье подрядчика пили, Успел присмотреться ко всем: Во-первых, тут были почетные лица В чинах, с орденами. Их видит столица В сенате, в палатах, в судах. Служа безупречно и пользуясь весом, Они посвящают досуг интересам Коммерческих фирм на паях. Тут были плебеи, из праха и пыли Достигшие денег, крестов, И рядом вельможи тут русские были, Погрязшие в тине долгов (То имя, что деды в безумной отваге Прославили — гордость страны — Они за паи подмахнут на бумаге, Не стоящей трети цены)… Сидели тут важно, в сознании силы, «Зацепа» и «Савва» — столпы-воротилы (Зацепа был мрачен, а Савва сиял). Тут были банкиры, дельцы биржевые, И земская сила — дворяне степные, Тут было с десяток менял. Сидели тут рядом тузы-иноземцы: Остзейские, русские, прусские немцы, Евреи и греки и много других — В Варшаве, в Одессе, в Крыму, в Питербурге Банкирские фирмы у них — На аки, на раки, на берги, на бурги Кончаются прозвища их. Зацепа — красивый старик белокудрый, Наживший богатство политикой мудрой, — Был сборища главным вождем. Профессор, юрист, адвокат знаменитый И два инженера — с ученым значком — Его окружали почетною свитой. Григорий Аркадьич Зацепин стяжал В коммерческом мире великую славу И львиную долю себе выделял Из каждого крупного дела по праву. Сей старец находчив, умен, даровит, В нем чудная тайна успеха таится, Не даром он в каждом правленье сидит… Придет вам охота в аферы пуститься, Старайтесь его к предприятью привлечь — Пойдет как по маслу!..         Герой-триумфатор Раскланялся… Выступил новый оратор, Меняло, — писклива была его речь: «Мм. гг. Времена наступают тревожные Кризис близится: мало дают Предприятья железнодорожные, Банки тоже не бойко идут: „Половину закрыть не мешало бы!“ — Слышен в публике хор голосов, Как недавно мы слышали жалобы На избыток питейных домов. Время выйти на поприще новое, Честь имею проект предложить, Всё обдумано — дело готовое, Стоит только устав сочинить.»