Современники*

Часть первая

Юбиляры и триумфаторы

Я книгу взял, восстав от сна, И прочитал я в ней: «Бывали хуже времена, Но не было подлей». Швырнул далеко книгу я. Ужели мы с тобой Такого века сыновья, О друг-читатель мой?.. Конечно, нет! Конечно, нет! Клевещет наш зоил. Лакей принес пучок газет; Я жадно их раскрыл, Минуя кражу и пожар И ряд самоубийц, Встречаю слово «юбиляр», Читаю список лиц, Стяжавших лавры. Счета нет! Стипендия… медаль… Аренда… памятник… обед… Обед… обед… О, враль! Протри глаза!.. Иду к друзьям: Готовит спич один, Другой десяток телеграмм — В Москву, в Рязань, в Тульчин. Пошел я с ним «на телеграф». Лакеи, кучера, Депеши кверху приподняв, Толпились там с утра. Мелькают крупные слова: «Герою много лет…», «Ликуй, Орел!..», «Гордись, Москва!..» «Бердичеву привет…» Немало тут «друзей добра», «Отцов» не перечесть, А вот листок: одно — «Ура!..» Пора, однако, есть. * * * Я пришел в трактир и тоже Счет теряю торжествам. Книга дерзкая! за что же Ты укор послала нам?.. У Дюссо готовят славно Юбилейные столы; Там обедают издавна Триумфаторы-орлы. Посмотрите — что за рыба! Еле внес ее лакей. Слышно «русское спасибо» Из отворенных дверей. Заказав бульон и дичи, Коридором я брожу; Дверь растворят — слышу спичи, На пирующих гляжу: Люди заняты в трактирах, Не мешают… я и рад… Зала № 1 В первой зале все в мундирах, В белых галстуках стоят. Юбиляр-администратор Древен, весь шитьем залит, Две звезды… Ему оратор, Тоже старец, говорит: «Ты на страже государства, Как стоокий Аргус, бдил, Но, преследуя коварство, Добродетель ты щадил. Голова твоя седая Не запятнана стыдом: Дальним краем управляя, Не был ты его бичом. В то же время населенья Ты потворством не растлил, Не довел до разоренья, Пищи, крова не лишил! Ты до собственности частной, До казенного добра Не простер руки всевластной — Благодарность и… ура!..» Вдруг курьер вошел, сияя, Засиял и юбиляр. Юбиляру, поздравляя, Поднесли достойный дар. № 2 Речь долго, долго длилась, Расплакался старик… Я сделал шаг… открылась Другая дверь — на миг, И тут героя чтили, Кричали: «Много лет!» Герою подносили Магницкого портрет: «Крамольники лукавы, Рази — и не жалей!» Исчезла сцена славы — Захлопнул дверь лакей… № 3 На столе лежат «подарки», В Петербурге лучших нет. Две брильянтовые арки — Восхитительный браслет! Бриллиантовые звезды… Чудо!.. Несколько ребят С упоением невесты На сокровища глядят. (Были тут и лицеисты, И пажи, и юнкера, И незрелые юристы, И купцов… et caetera.) «Чудо!» — дядька их почтенный Восклицает, князь Иван, И, летами удрученный, Упадает на диван… Князь Иван — колосс по брюху, Руки — род пуховика, Пьедесталом служит уху Ожиревшая щека. По устройству верхней губы Он — бульдог; с оскалом зубы, Под гребенку волоса И добрейшие глаза. Он — известный объедало, Говорит умно, Словно в бочку из-под сала Льет в себя вино. Дома редко пребывает, До шестидесяти лет Водевили посещает, Оперетку и балет. У него друзья — кадеты, Именитый дед его Был шутом Елизаветы, Сам он — ровно ничего. Презирает аксельбанты, Не охотник до чинов. Унаследовав таланты Исторических шутов, С языком своим проворным, С дерзким смехом, в век иной Был бы он шутом придворным, А теперь он — шут простой. «Да! дары такие редки! — Восклицает князь Иван. — Надо спрыснуть… спрыснуть, детки!.. Наливай полней стакан!.. Нет, постой! В начале пира Совершим один обряд: Перед нами нет кумира, Но… и камни говорят! Эта брошка приютится У богини на груди, Значит, должно преклониться Перед нею… Подходи!..» И почтительно к алмазам Приложился князь Иван, И потом уж выпил разом Свой вместительный стакан. И, вослед за командиром, Приложилися юнцы К бриллиантам и сафирам… «На колени, молодцы! Гимн!..»       Глядит умильным взором Старый шут на небеса, И поют согласным хором Молодые голоса: Мадонны лик, Взор херувима… Мадам Жюдик Непостижима! Жизнь наша — пуф, Пустей ореха, Заехать в Буфф — Одна утеха. Восторга крик, Порыв блаженства… Мадам Жюдик Верх совершенства! вернуться