* * *     Лето он жил работаючи,     Зиму не видел детей,     Ночи о нем помышляючи,   Я не смыкала очей. Едет он, зябнет… а я-то, печальная,   Из волокнистого льну, Словно дорога его чужедальная,   Долгую — нитку тяну. Веретено мое прыгает, вертится,   В пол ударяется. Проклушка пеш идет, в рытвине крестится, К возу на горочке сам припрягается.   Лето за летом, зима за зимой,   Этак-то мы раздобылись казной! Милостив буди к крестьянину бедному,   Господи! всё отдаем, Что по копейке, по грошику медному   Мы сколотили трудом!.. ХХVI     Вся ты, тропина лесная!     Кончился лес.     К утру звезда золотая     С божьих небес Вдруг сорвалась — и упала,     Дунул господь на нее,     Дрогнуло сердце мое:     Думала я, вспоминала —     Что́ было в мыслях тогда,     Как покатилась звезда?     Вспомнила! ноженьки стали,     Силюсь идти, а нейду!     Думала я, что едва ли     Прокла в живых я найду… Нет! не попустит царица небесная! Даст исцеленье икона чудесная!   Я осенилась крестом   И побежала бегом… Сила-то в нем богатырская,   Милостив бог, не умрет… Вот и стена монастырская!   Тень уж моя головой достает До монастырских ворот. Я поклонилася зе́мным поклоном,   Стала на ноженьки, глядь — Ворон сидит на кресте золоченом,   Дрогнуло сердце опять! XXVII   Долго меня продержали — Схимницу сестры в тот день погребали.   Утреня шла, Тихо по церкви ходили монашины,   В черные рясы наряжены,   Только покойница в белом была:   Спит — молодая, спокойная,   Знает, что будет в раю. Поцеловала и я, недостойная,   Белую ручку твою! В личико долго глядела я: Всех ты моложе, нарядней, милей, Ты меж сестер словно горлинка белая Промежду сизых, простых голубей.       В ручках чернеются четки,   Писаный венчик на лбу.   Черный покров на гробу —   Этак-то ангелы кротки!   Молви, касатка моя,   Богу святыми устами,   Чтоб не осталася я   Горькой вдовой с сиротами! Гроб на руках до могилы снесли, С пеньем и плачем ее погребли. ХХVIII Двинулась с миром икона святая, Сестры запели, ее провожая,   Все приложилися к ней. Много владычице было почету: Старый и малый бросали работу,   Из деревень шли за ней. К ней выносили больных и убогих… Знаю, владычица! знаю: у многих   Ты осушила слезу… Только ты милости к нам не явила! … … «Господи! сколько я дров нарубила!   Не увезешь на возу…» XXIX Окончив привычное дело, На дровни поклала дрова, За вожжи взялась и хотела Пуститься в дорогу вдова. Да вновь пораздумалась, стоя, Топор машинально взяла И тихо, прерывисто воя, К высокой сосне подошла. Едва ее ноги держали, Душа истомилась тоской, Настало затишье печали — Невольный и страшный покой! Стоит под сосной чуть живая, Без думы, без стона, без слез. В лесу тишина гробовая — День светел, крепчает мороз. XXX Не ветер бушует над бором, Не с гор побежали ручьи, Мороз-воевода дозором Обходит владенья свои. Глядит — хорошо ли метели Лесные тропы занесли, И нет ли где трещины, щели, И нет ли где голой земли? Пушисты ли сосен вершины, Красив ли узор на дубах? И крепко ли скованы льдины В великих и малых водах? Идет — по деревьям шагает, Трещит по замерзлой воде, И яркое солнце играет В косматой его бороде. Дорога везде чародею, Чу! ближе подходит, седой. И вдруг очутился над нею, Над самой ее головой! Забравшись на сосну большую, По веточкам палицей бьет И сам про себя удалую, Хвастливую песню поет: XXXI «Вглядись, молодица, смелее, Каков воевода Мороз! Навряд тебе парня сильнее И краше видать привелось? Метели, снега и туманы Покорны морозу всегда, Пойду на моря-окияны — Построю дворцы изо льда. Задумаю — реки большие Надолго упрячу под гнет, Построю мосты ледяные, Каких не построит народ. Где быстрые, шумные воды Недавно свободно текли — Сегодня прошли пешеходы, Обозы с товаром прошли. Люблю я в глубоких могилах Покойников в иней рядить, И кровь вымораживать в жилах, И мозг в голове леденить. На горе недоброму вору, На страх седоку и коню, Люблю я в вечернюю пору Затеять в лесу трескотню. Бабенки, пеняя на леших, Домой удирают скорей. А пьяных, и конных, и пеших Дурачить еще веселей. Без мелу всю выбелю рожу, А нос запылает огнем, И бороду так приморожу К вожжам — хоть руби топором! Богат я, казны не считаю, А все не скудеет добро; Я царство мое убираю В алмазы, жемчуг, серебро. Войди в мое царство со мною И будь ты царицею в нем! Поцарствуем славно зимою, А летом глубоко уснем. Войди! приголублю, согрею, Дворец отведу голубой…» И стал воевода над нею Махать ледяной булавой.