Отрывок*

Родился я в губернии Далекой и степной И прямо встретил тернии В юдоли сей земной. Мне будущность счастливую Отец приготовлял, Но жизнь трудолюбивую Сам в бедности скончал! Немытый, неприглаженный, Бежал я босиком, Как в церковь гроб некрашеный Везли большим селом; Я слезы непритворные Руками утирал, И волосенки черные Мне ветер развевал… Запомнил я сердитую Улыбку мертвеца И мать мою, убитую Кончиною отца. Я помню, как шепталися, Как в церковь гроб несли; Как с мертвым целовалися, Как бросили земли; Как сами мы лопатушкой Сравняли бугорок… Нам дядя с бедной матушкой Дал в доме уголок. К настойке страсть великую Сей человек питал, Имел наружность дикую И мне не потакал… Он часто, как страшилище, Пугал меня собой И порешил в училище Отправить с рук долой. Мать плакала, томилася, Не ела по три дня, Вздыхала и молилася, Просила за меня, Пешком идти до Киева Хотела, но слегла И с просьбой: «Не губи его!» — В могилу перешла. Мир праху добродетельной! Старик потосковал, Но тщетно добродетельной Я перемены ждал: Не изменил решение! Изрядно куликнул, Дал мне благословение, Полтинник в руку ткнул; Влепил с немым рыданием В уста мне поцелуй: «Учися с прилежанием, Не шляйся! не балуй!» — Сердечно, наставительно Сказал в последний раз, Махнул рукой решительно — И кляча поплелась…

Коллективное

Послание Белинского к Достоевскому*

Витязь горестной фигуры, Достоевский, милый пыщ, На носу литературы Рдеешь ты, как новый прыщ. Хоть ты юный литератор, Но в восторг уж всех поверг, Тебя знает император, Уважает Лейхтенберг. За тобой султан турецкий Скоро вышлет визирей. Но когда на раут светский, Перед сонмище князей, Ставши мифом и вопросом, Пал чухонскою звездой И моргнул курносым носом Перед русой красотой, Так трагически недвижно Ты смотрел на сей предмет И чуть-чуть скоропостижно Не погиб во цвете лет. С высоты такой завидной, Слух к мольбе моей склоня, Брось свой взор пепеловидный, Брось, великий, на меня! Ради будущих хвалений (Крайность, видишь, велика) Из неизданных творений Удели не «Двойника». Буду нянчиться с тобою, Поступлю я, как подлец, Обведу тебя каймою, Помещу тебя в конец.

Загадка («Художества любитель…»)*

Художества любитель, Тупейший, как бревно, Аристократов чтитель, А сам почти…; Поклонник вре-бонтона, Армянский жантильйом, Читающий Прудона Под пальмовым листом; Сопящий и сипящий — Приличий тонких раб, Исподтишка стремящий К Рашели робкий…; Три раза в год трясущий Журнальные статьи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Друг мыслей просвещенных, Чуть-чуть не коммунист, Удав для подчиненных, Перед Перовским — глист; Враг хамов и каратель, Сам хам и хамов сын — Скажи, о друг-читатель, Кто этот господин?

Песнь Васеньке*

Доброе слово не говорится втуне.

Гоголь Хотя друзья тебя ругают сильно, Но ты нам мил, плешивый человек, С улыбкою развратной и умильной, Времен новейших сладострастный грек. Прекрасен ты — как даровитый странник, Но был стократ ты краше и милей, Когда входил в туманный передбанник И восседал нагой среди <->, Какие тут меж нас кипели речи! Как к <-> ты настраивал умы, Как <-> гасили девки свечи — Ты помнишь ли? — но не забудем мы! Среди <-> и шуток грациозных, Держа в руке замокнувший <->, Не оставлял и мыслей ты серьезных И часто был ты свыше вдохновлен! Мы разошлись… Иной уехал в Ригу, Иной в тюрьме… Но помнит весь наш круг, Как ты вещал: «Люблю благую книгу, Но лучшее сокровище есть друг!!!!» О дорогой Василий наш Петрович, Ты эту мысль на деле доказал. Через тебя стыдливый Григорович Бесплатно <-> и даром <->. Тот, кто умел великим быть в борделе, Тот истинно великий джентельмен… <-> сто раз, о друг наш, на неделе, Да будет тверд твой благородный <->! Пускай, тебя черня и осуждая, Завистники твердят, что ты подлец, Но и в тебе под маской скупердяя Скрывается прещедрый молодец. О, добр и ты… Не так ли в наше время, В сей <-> и осторожный век, В заброшенном <-> скрыто семя, Из коего родится человек?! вернутьсявернутьсявернутьсявернуться