Дума («О чем тоска и сокрушенье…»)*

О чем тоска и сокрушенье, О чем вседневная печаль, Роптанья, слезы, сожаленье — Что тратим мы, чего нам жаль? Ужель несчастье жизни краткой Для нас мучительней всего, А счастье так полно и сладко, Что стоит плакать без него?… Пловцов минутных в бурном море Земное счастье неполно, И побеждать земное горе Довольно силы нам дано. Страданье наше, наша мука, Когда их сносим мы с мольбой, За счастье прочное порука В дому другом, в стране святой; Не вечен мир, не вечны люди, Покинем мы минутный дом, На волю вылетит из груди Душа эфирным мотыльком, — И станут перлами все слезы Сиять в лучах ее венца, И пусть страданья, мягче розы, Ей путь устелют в дом отца. Не часто ль ходим мы с отвагой По топким тундрам и горам, Когда хоть мир единый блага Найти за ними мнится нам? Зачем же ропот на страданья, Зачем по мрачному пути Мятежной жизни без роптанья, С отвагой той же не идти; Когда, порою так же трудный, От бед житейских и забот Тот путь не к радости минутной, К блаженству вечному ведет?

<В альбом Марии Фермор>*

На скользком море жизни бурной Пусть ваша скромная ладья Плывет по гладкости лазурной До темной цели бытия Без бурь, без горя, без ненастья…; Пускай роскошные мечты Вас подарят годами счастья, Слетя с безбрежной высоты… Пускай убийственная скука От вас далеко улетит И никогда печалей мука Младого сердца не смутит.

1840

В альбом*

Не пошлость старого обычая поэтов Стихами воспевать красавицу свою Причиною тому, что никаких куплетов, Красавица моя, тебе я не пою, Но чувство сладкого и гордого сознанья, Что выше ты похвал, как выше описанья Мадонна — полная нетленной красоты, Чистейшей прелести и чудной простоты, Перед которою чем глубже впечатленье, Тем молчаливей восхищенье…

Мелодия*

К.А.Д.

Есть страна на севере, сердцу драгоценная; В неге поэтической Пела лишь веселья там лира вдохновенная Песнью гармонической. Сердцу не забыть ее пред природой новою: С ней жизнь сердца связана. Словно драгоценною лентой бирюзовою, Волгой опоясана, Взору предстоит она стройною картиною, Чудом оживленною: Волны нежат слух ее дикой каватиною, С эхом соглашенною; Розы кашемирския ароматом дышат в ней, Небо — как в Авзонии; Соловьи китайские в рощах распевают ей Дивные симфонии. Как она пленительна, ризою пурпурною Солнца облеченная! Как она торжественна в непогоду бурную Громом ополченная! Как она, раскинувши ветви чародейские Полночи мечтательной, Напевает на душу думы нежитейские Силой обаятельной!.. Там, срывая весело лилии цветущие С поля ароматного, Бегал быстро юноша в дни быстротекущие Лета благодатного. Пылкий, любовался он мира лучезарного Стройною красивостью, Ложным обольщением счастия коварного Веря с детской живостью; Жизнь ценил он дорого, девой восхитительной Перед ним представшую. Там сдружился с музой он песнью усладительной Слух очаровавшею. Горя в чашу радостей жизни поэтической Не было примешано; От очей мечтателя дымкой фантастической Даль была завешана; Всё было одето там праздничной одеждою, Всё так улыбалося, И чего-то сердце там, с страхом и надеждою, Ждало — не дождалося… Дни летели соколом… вдруг всё изменилося… Увлечен желаньями, Я простился с родиной; шибко сердце билося Новыми страданьями… Отлетел надежд моих призрак обольстительный, Счастье изменило мне, И теперь гнетет меня думой сокрушительной Горе по родной стране. Шлю привет то вздохом ей, то мечтой суровою; В мыслях каждый час она. Сердцу не забыть ее пред природой новою: С ней жизнь сердца связана…

Наш век*

Свет похож на торг, где вечно, Надувать других любя, Человек бесчеловечно Надувает сам себя. Все помешаны формально. Помешался сей на том, Что, потея, лист журнальный Растянуть не мог на том; Тот за устрицу с лимоном Рад отдать и жизнь и честь; Бредит тот Наполеоном И успел всем надоесть. Тот под пресс кладет картофель, Тот закладывает дом, Тот, как новый Мефистофель, Щеголяет злым пером. Тот надут боярской спесью, Тот надут своей женой; Тот чинам, тот рифмобесью Предан телом и душой. У того карман толстеет Оттого, что тонок сам, Что журнал его худеет Не по дням, а по часам. Тот у всей литературы Снял на откуп задний двор, С журналистом шуры-муры Свел — и ну печатать вздор. Тот мудрец, тот тонет в грезах, Тот состряпал экипаж И со славой на колесах Трехсаженных марш, марш, марш! От паров весь свет в угаре, Всё пошло от них вверх дном; Нынче всякому на паре Ездить стало нипочем. Ум по всем концам Европы К изобретеньям прилип, Телеграфы, микроскопы, Газ, асфальт, дагерротип, Светописные эстампы, Переносный сжатый газ, Гальванические лампы, Каучуковый атлас, Паровозы, пароходы, Переносные дома, Летоходы, весоходы, Страховых компаний тьма! Пневматические трубы, Стеарин и спермацет, Металлические зубы Сбили с толку белый свет. Доктора свои находки Сыплют щедрою рукой, Лечат солью от чахотки И водой от водяной; В бога здравья тянут воду, Воду всем тянуть велят И, того гляди, природу От сухотки уморят; Водяная медицина Наводнила целый свет, Пациентам же от сплина В кошельке — лекарства нет… С быстротою паровоза Совершенствуется век; Ни пожара, ни мороза Не боится человек. Что для нас потоп, засухи?! Есть такие лихачи, Из воды — выходят сухи, Из огня — не горячи. В деле разные языки, Руки, ноги, голова; Все мы мудры, все велики, Всё нам стало трын-трава. Нет для нас уж тайны в море: Были на его мы дне; Кто же знает? Может, вскоре Побываем на луне. А потом, как знать! с терпеньем Где не будет человек?.. Малый с толком, с просвещеньем Далеко пойдет наш век!.. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться