«Эти не блещут особенным гением…»*

Эти не блещут особенным гением, Но ведь не бог обжигает горшки, — Скорбность главы возместив направлением, Пишут изрядно стишки!

«Чего же вы хотели б от меня…»*

Чего же вы хотели б от меня, Венчающие славой и позором Меня. Я слабый человек, Сын времени, скупого на героя. Я сам себя героем не считаю. По-моему, геройство — шутовство.

В.И. Асташеву*

Посылаю поклон Веньямину. На письмо твое должен сказать: Не за картами гну теперь спину, Как изволите вы полагать. Отказавшись от милой цензуры, Погубил я досуги свои, — Сам читаю теперь корректуры И мараю чужие статьи! Побежал бы, как школьник из класса, Я к тебе, позабывши журнал, Но не знаю свободного часа С той поры, как свободу узнал!.. Пусть цензуру мы сильно ругали, Но при ней мы спокойно так спали, На охоте бывать успевали И немало в картишки играли!.. А теперь не такая пора: Одолела пииту забота, Позабыл я, что значит игра, Позабыл я, что значит охота! — Потому что Валуев сердит; Потому что закон о печати Запрещеньем журналу грозит, Если слово обронишь некстати! Впрочем, в пятницу буду я рад До Любани с тобой прокатиться: Глухари уж поют, говорят, Да и вальдшнепу поволочиться, Полагаю, приходит черед… Сговоримся, — и завтра в поход! Так и чудится: вальдшнеп уж тянет, Величаво крылом шевеля, А известно — как вальдшнеп потянет, Так потянет и нас в лес, в поля!..

(7 апреля 1866)

Осипу Ивановичу Комиссарову*

Не громка моя лира, в ней нет Величавых, торжественных песен, Но придет, народится поэт, Вдохновеньем могуч и чудесен, Он великую песню споет, И героями песни той чудной Будут: царь, что стезей многотрудной Царство русское к счастью ведет; Царь, покончивший рабские стоны, вековую бесправность людей И свободных сынов миллионы Даровавший отчизне своей; И крестьянин, кого возрастил В недрах Руси народ православный, Чтоб в себе — весь народ он явил Охранителем жизни державной! Сын народа! тебя я пою! Будешь славен ты много и много… Ты велик — как орудие бога, Направлявшего руку твою!

(9 апреля 1866)

«Ликует враг, молчит в недоуменье…»*

Ликует враг, молчит в недоуменьи Вчерашний друг, качая головой, И вы, и вы отпрянули в смущеньи, Стоявшие бессменно предо мной Великие, страдальческие тени, О чьей судьбе так горько я рыдал, На чьих гробах я преклонял колени И клятвы мести грозно повторял… Зато кричат безличные: «Ликуем!», Спеша в объятья к новому рабу И пригвождая жирным поцелуем Несчастного к позорному столбу.

<Экспромт при отъезде А.Д. Дмитриева из Ярославля в Киев (после речи А.С. Петровского)>*

Милый, не брани его, Коли дурен спич: Путь далек до Киева, Позабудешь дичь!

Песни*

1 У людей-то в дому — чистота, лепота, А у нас-то в дому — теснота, духота. У людей-то для щей — с солонинкою чан, А у нас-то во щах — таракан, таракан! У людей кумовья — ребятишек дарят, А у нас кумовья — наш же хлеб приедят! У людей на уме — погуторить с кумой, А у нас на уме — не пойти бы с сумой? Кабы так нам зажить, чтобы свет удивить: Чтобы деньги в мошне, чтобы рожь на гумне; Чтоб шлея в бубенцах, расписная дуга, Чтоб сукно на плечах, не посконь-дерюга; Чтоб не хуже других нам почет от людей, Поп в гостях у больших, у детей — грамотей; Чтобы дети в дому — словно пчелы в меду, А хозяйка в дому — как малинка в саду! 2. Катерина Вянет, пропадает красота моя! От лихого мужа нет в дому житья. Пьяный всё колотит, трезвый всё ворчит, Сам что ни попало из дому тащит! Не того ждала я, как я шла к венцу! К брату я ходила, плакалась отцу, Плакалась соседям, плакалась родной, Люди не жалеют — ни чужой, ни свой! «Потерпи, родная, — старики твердят, — Милого побои не долго болят!» «Потерпи, сестрица! — отвечает брат. — Милого побои не долго болят!» «Потерпи! — соседи хором говорят. — Милого побои не долго болят!» Есть солдатик — Федя, дальняя родня, Он один жалеет, любит он меня; Подмигну я Феде, — с Федей мы вдвоем Далеко хлебами за село уйдем. Всю открою душу, выплачу печаль, Всё отдам я Феде — всё, чего не жаль! «Где ты пропадала?» — спросит муженек. «Где была, там нету! так-то, мил дружок! Посмотреть ходила, высока ли рожь!» «Ах ты дура баба! ты еще и врешь…» Станет горячиться, станет попрекать… Пусть его бранится, мне не привыкать! А и поколотит — не велик наклад — Милого побои не долго болят! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться