(Декабрь 1876)

Молебен*

Холодно, голодно в нашем селении. Утро печальное — сырость, туман, Колокол глухо гудит в отдалении, В церковь зовет прихожан. Что-то суровое, строгое, властное Слышится в звоне глухом, В церкви провел я то утро ненастное — И не забуду о нем. Всё население, старо и молодо, С плачем поклоны кладет, О прекращении лютого голода Молится жарко народ. Редко я в нем настроение строже И сокрушенней видал! «Милуй народ и друзей его, боже! — Сам я невольно шептал. — Внемли моление наше сердечное О послуживших ему, Об осужденных в изгнание вечное, О заточенных в тюрьму, О претерпевших борьбу многолетнюю И устоявших в борьбе, Слышавших рабскую песню последнюю, Молимся, боже, тебе».

Декабрь 1876

Друзьям*

Я примирился с судьбой неизбежною, Нет ни охоты, ни силы терпеть Невыносимую муку кромешную! Жадно желаю скорей умереть. Вам же — не праздно, друзья благородные, Жить и в такую могилу сойти, Чтобы широкие лапти народные К ней проторили пути…

(Декабрь 1876)

Музе*

О муза! наша песня спета. Приди, закрой глаза поэта На вечный сон небытия, Сестра народа — и моя!

Вступление к песням 1876-77 годов*

Нет! не поможет мне аптека, Ни мудрость опытных врачей: Зачем же мучить человека? О небо! смерть пошли скорей! Друзья притворно безмятежны, Угрюм мой верный черный пес, Глаза жены сурово нежны: Сейчас я пытку перенес Пока недуг молчит, не гложет, Я тешусь странную мечтой, Что потолок спуститься может На грудь могильную плитой. Легко бы с жизнью я расстался, Без долгих мук… Прости, покой! Как ураган недуг примчался: Не ложе — иглы подо мной. Борюсь с мучительным недугом, Борюсь — до скрежета зубов… О муза! ты была мне другом, Приди на мой последний зов! Уж я знавал такие грозы; Ты силу чудную дала, В колючий терн вплетая розы, Ты пытку вынесть помогла. Могучей силой вдохновенья Страданья тела победи, Любви, негодованья, мщенья Зажги огонь в моей груди! Крылатых грез толпой воздушной Воображенье насели И от моей могилы душной Надгробный камень отвали!

Г-ну («Человек лишь в одиночку…»)*

Человек лишь в одиночку Зол — ошибки не простит, Мир — «не всяко лыко в строчку» Спокон веку говорит. Не умрет в тебе отвага С ложью, злобой бой вести… Лишь умышленного шага По неправому пути Бойся!.. Гордо поднятая Вдруг поникнет голова, Станет речь твоя прямая Боязлива и мертва. Сгибнут смелость и решительность, Овладеет сердцем мнительность И покинет, наконец, Даже вера в снисходительность Человеческих сердец!..

(декабрь 1876)

«Не за Якова Ростовцева…»*

Не за Якова Ростовцева Ты молись, не за Милютина, . . . . . .ты молись О всех в казематах сгноенных, О солдатах, в полках засеченных, О повешенных ты помолись.

(конец декабря 1876)

«Ни стыда, ни состраданья…»*

Ни стыда, ни состраданья, Кудри в мелких завитках, Стан, волнующийся гибко, И на чувственных губах Сладострастная улыбка.

1881–1877

Т<ургене>ву*

Мы вышли вместе… Наобум Я шел во мраке ночи, А ты… уж светел был твой ум, И зорки были очи. Ты знал, что ночь, глухая ночь Всю нашу жизнь продлится, И не ушел ты с поля прочь, И стал ты честно биться. В великом сердце ты носил Великую заботу, Ты как поденщик выходил До солнца на работу. Во лжи дремать ты не давал, Клеймя и проклиная, И маску дерзостно срывал С глупца и негодяя. И что же? луч едва блеснул Сомнительного света, Молва гласит, что ты задул Свой факел… ждешь рассвета. Наивно стал ты охранять Спокойствие невежды — И начал сам в душе питать Какие-то надежды. На пылкость юношей ворча, Ты глохнешь год от года И к свисту буйного бича И к ропоту народа. Щадишь ты важного глупца, Безвредного ласкаешь И на идущих до конца Походы замышляешь. Кому назначено орлом Парить над русским миром, Быть русских юношей вождем И русских дев кумиром, Кто не робел в огонь идти За страждущего брата, Тому с тернистого пути Покамест нет возврата. Непримиримый враг цепей И верный друг народа, До дна святую чашу пей, На дне ее — свобода! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться