(21 августа 1865)

Выбор*

Ночка сегодня морозная, ясная. В горе стоит над рекой Русская девица, девица красная, Щупает прорубь ногой. Тонкий ледок под ногою ломается, Вот на него набежала вода; Царь водяной из воды появляется, Шепчет: «Бросайся, бросайся сюда! Любо здесь!» Девица, зову покорная, Вся наклонилась к нему. «Сердце покинет кручинушка черная, Только разок обойму, Прянь!..» И руками к ней длинными тянется… Синие льды затрещали кругом, Дрогнула девица! Ждет — не оглянется — Кто-то шагает, идет прямиком. «Прянь! Будь царицею царства подводного!..» Тут подошел воевода Мороз: «Я тебя, я тебя, вора негодного! Чуть было девку мою не унес!» Белый старик с бородою пушистою На воду трижды дохнул, Прорубь подернулась корочкой льдистою, Царь водяной подо льдом потонул. Молвил Мороз: «Не топися, красавица! Слез не осушишь водой, Жадная рыба, речная пиявица, Там твой нарушит покой; Там защекотят тебя водяные, Раки вопьются в высокую грудь, Ноги опутают травы речные. Лучше со мной эту ночку побудь! К утру я горе твое успокою, Сладкие грезы его усыпят, Будешь ты так же пригожа собою, Только красивее дам я наряд: В белом венке голова засияет Завтра, чуть красное солнце взойдет». Девица берег реки покидает, К темному лесу идет. Села на пень у дороги: ласкается К ней воевода-старик. Дрогнется — зубы колотят — зевается — Вот и закрыла глаза… забывается… Вдруг разбудил ее Лешего крик: «Девонька! встань ты на резвые ноги, Долго Морозко тебя протомит. Спал я и слышал давно: у дороги Кто-то зубами стучит, Жалко мне стало. Иди-ка за мною, Что за охота всю ноченьку ждать! Да и умрешь — тут не будет покою: Станут оттаивать, станут качать! Я заведу тебя в чащу лесную, Где никому до тебя не дойти, Выберем, девонька, сосну любую…» Девица с Лешим решилась идти. Идут. Навстречу медведь попадается, Девица вскрикнула — страх обуял. Хохотом Лешего лес наполняется: «Смерть не страшна, а медведь испугал! Экой лесок, что ни дерево — чудо! Девонька! глянь-ка, какие стволы! Глянь на вершины — с синицу оттуда Кажутся спящие летом орлы! Темень тут вечная, тайна великая, Солнце сюда не доносит лучей, Буря взыграет — ревущая, дикая — Лес не подумает кланяться ей! Только вершины поропщут тревожно… Ну, полезай! подсажу осторожно… Люб тебе, девица, лес вековой! С каждого дерева броситься можно Вниз головой!»

Эй, Иван!*

Тип недавнего прошлого Вот он весь, как намелеван, Верный твой Иван: Неумыт, угрюм, оплеван, Вечно полупьян; На желудке мало пищи, Чуть живой на взгляд. Не прикрыты, голенищи Рыжие торчат; Вечно теплая шапчонка Вся в пуху на нем, Туго стянут сертучонко Узким ремешком; Из кармана кончик трубки Виден да кисет. Разве новенькие зубки Выйдут — старых нет… Род его тысячелетний Не имел угла — На запятках и в передней Жизнь веками шла. Ремесла Иван не знает, Делай, что дают: Шьет, кует, варит, строгает, Не потрафил — бьют! «Заживет!» Грубит, ворует, Божится и врет И за рюмочку целует Ручки у господ. Выпить может сто стаканов — Только подноси… Мало ли таких Иванов На святой Руси?.. «Эй, Иван! иди-ка стряпать! Эй, Иван! чеши собак!» Удалось Ивану сцапать Где-то четвертак, Поминай теперь как звали! Шапку набекрень — И пропал! Напрасно ждали Ваньку целый день: Гитарист и соблазнитель Деревенских дур (Он же тайный похититель Индюков и кур), У корчемника Игнатки Приютился плут, Две пригожие солдатки Так к нему и льнут. «Эй вы, павы, павы, павы! Шевелись живей!» В Ваньке пляшут все суставы С ног и до ушей, Пляшут ноздри, пляшет в ухе Белая серьга. Ванька весел, Ванька в духе — Жизнь недорога! Утром с барином расправа: «Где ты пропадал?» — «Я… нигде-с… ей-богу… право… У ворот стоял!» — «Весь-то день?»… Ответы грубы, Ложь глупа, нагла; Были зубы — били в зубы, Нет — трещит скула. «Виноват!» — порядком струся, Говорит Иван. «Жарь к обеду с кашей гуся, Щи вари, болван!» Ванька снова лямку тянет, А потом опять Что-нибудь у дворни стянет… «Неужли плошать? Коли плохо положили, Стало, не запрет!» Господа давно решили, Что души в нем нет. Неизвестно — есть ли, нет ли, Но с ним случай был: Чуть живого сняли с петли, Перед тем грустил. Господам конфузно было: «Что с тобой, Иван?» — «Так, под сердце подступило», — И глядит: не пьян! Говорит: «Вы потеряли Верного слугу, Всё равно — помру с печали, Жить я не могу! А всего бы лучше с глотки Петли не снимать»… Сам помещик выслал водки Скуку разогнать. Пил детина ерофеич, Плакал да кричал: «Хоть бы раз Иван Мосеич Кто меня назвал!»… Как мертвецки накатили, В город тем же днем: «Лишь бы лоб ему забрили — Вешайся потом!» Понадеялись на дружбу, Да не та пора: Сдать беззубого на службу Не пришлось. «Ура!» Ванька снова водворился У своих господ И совсем от рук отбился, Без просыпу пьет. Хоть бы в каторгу урода — Лишь бы с рук долой! К счастью, тут пришла свобода: «С богом, милый мой!» И, затерянный в народе, Вдруг исчез Иван… Как живешь ты на свободе? Где ты?.. Эй, Иван! вернутьсявернуться