По содержанию, художественным образам и особенностям композиции латышские народные сказки делятся на три большие группы — сказки о животных, волшебные и бытовые сказки.

Сказки о животных. Сказки о животных мы считаем одним из наиболее древних видов сказок. В них рассказывается о диких и домашних животных, о птицах, рыбах, насекомых, об их совместной с человеком жизни.

В большей части этих сказок животные поступают так же, как люди: в изображении животных и их жизни отражены классовые взаимоотношения общества того времени, им дается оценка с точки зрения трудящихся. Здесь образно изображаются также положительные и отрицательные качества людей.

Так же как и во всем латышском фольклоре, и в сказках резкому осуждению подвергаются злые угнетатели и обманщики; несправедливость и бесчестность в конце сказки обычно получают заслуженное возмездие. Мечта народа о торжестве справедливости находит выражение в том, что в сказках справедливость, честность всегда побеждают несправедливость, насилие и угнетение. В сказках о животных обычно подчеркивается победа маленьких, но трудолюбивых зверей и птиц над большими и коварными хищниками.

В некоторых сказках фигурируют животные, наделенные большой физической силой, так же как и сверхъестественные существа в волшебных сказках. Это враги людей, превосходящие их своей физической силой. Все же в большей части сказок о животных побеждает человек, он одолевает больших и сильных зверей, подчиняет их, заставляет служить себе. Ярким примером взгляда на человека как на существо, стоящее выше всего животного мира, является сказка, в которой лисица обещает познакомить волка с самым сильным существом — человеком. Волк сначала не верит в силу человека, но, встретившись с охотником, едва спасается бегством и вынужден признать непобедимость человека.

Многообразны и разносторонни в сказках образы животных. Из диких зверей ярче всего обрисованы лиса и волк, а также медведь, заяц, еж и др.; из домашних животных — собака, кот, петух, козел, лошадь. Каждому из этих животных свойствен свой индивидуальный характер, созданный народом на основе глубоких наблюдений.

Исключительно богат цикл латышских сказок о лисе. Лиса хитра, завистлива, она злостная интриганка, ради личной выгоды обманывающая других зверей. Героем многих сказок является также злой, но глупый и простоватый волк. Обычно в сказках изображаются совместные проделки лисы и волка. Оба они — разбойники, но лиса благодаря хитрости почти всегда одурачивает своего товарища, покидает его в беде, сама же остается живой и невредимой. Широко показана также лиса вместе с разными птицами (дроздом, соловьем, вороной и др.); в этих сказках маленькие, но умные птицы нередко одурачивают лису, которая так легко справляется со злым, но простоватым волком, а также с сильным, но неуклюжим и глупым медведем.

В сказках о животных ярко охарактеризованы и другие звери: заяц — ловок, но труслив и любопытен, еж — серьезен, благоразумен и медлителен, петух — спесивый хвастун, ворона — в хитрости не уступает лисе, сорока — болтливая сплетница. Много латышских сказок посвящено домашним животным.

Обширная галерея образов и аллегорические картины, рисуемые латышскими сказками о животных, свидетельствуют о правильном, реалистическом понимании трудовым народом явлений природы и общественной жизни. Сказки о животных имеют большое воспитательное значение — они разоблачают недостатки в обществе и в характере людей и помогают бороться с ними.

Волшебные сказки. Если сказки о животных в большинстве своем коротки и имеют одну неразветвленную сюжетную линию, то в латышских волшебных сказках очень часто срастается несколько сюжетных линий. Герои нередко вынуждены отклоняться от прямого пути к цели, совершать непредвиденные подвиги, устранять неожиданные препятствия. Поэтому волшебные сказки довольно длинны, и зачастую сказитель-художник, объединяя в своем рассказе несколько известных сказочных мотивов, создает обширное фантастическое повествование с одним главным героем в центре.

В волшебных сказках широко использована характерная для сказок фантастика. Они богаты чудесными событиями, герои их наделены необычайными способностями и огромной силой. Они борются со сверхъестественными чудовищами, преодолевают огромные расстояния, совершают героические подвиги, используют помощь зверей и птиц, пользуются волшебными предметами и словами, перед которыми беспомощны злые силы.

Хотя в волшебных сказках обычно повествуется о нереальных событиях, все же фантастика этих сказок тесно связана с жизнью и трудом народа. «Под каждым взлетом древней фантазии легко открыть ее возбудителя, а этот возбудитель всегда — стремление людей облегчить свой труд»[3], говорит М. Горький. Хотя действие сказок и происходит в легендарных странах, «за тридевять земель и морей», в роскошных дворцах, на земле и под землей, все же главные герои волшебных сказок — простые люди труда, претворяющие в жизнь мечты и чаяния трудового народа. Сказочный король живет так же, как латышский крестьянин, — рано встает, кормит и чистит лошадей, посылает свою дочь пасти коров. Королевский дворец часто похож на усадьбу латышского хозяина, отличаясь от нее только богатством и роскошью. Герой сказки спускается под землю, в одну ночь строит огромные хоромы, быстро преодолевает большие расстояния, изготовляет невиданные орудия труда.

М. Горький говорит, что «в сказках прежде всего поучительна „выдумка“ — изумительная способность нашей мысли заглядывать далеко вперед факта. О „коврах-самолетах“ фантазия сказочников знала за десятки веков до изобретения аэроплана, о чудесных скоростях передвижения в пространстве предвещала задолго до паровоза, до газо- и электромотора»[4].

Трудовой народ наделяет героев волшебных сказок способностью совершать действия, которые в реальной действительности того времени были невозможными, создавать улучшенные орудия труда и оружие для борьбы со стихией. Волшебные сказки свидетельствуют о том, что трудовой народ непоколебимо верит в силу своего труда и признает труд созидателем всех ценностей. В сказках волшебные предметы приобретают и чудесными способностями наделяются только представители трудового народа; великие изобретения тоже под силу лишь герою, в образе которого олицетворяется трудовой народ.

В сказках, сохранивших отблеск далекого прошлого, главной темой является борьба человека с природой. Непонятные явления природы человек в своей фантазии изображает в виде сверхъестественных, страшных существ. Герои сказок борются с ведьмами, драконами, чертями как при помощи волшебных слов и предметов, так и своей физической силой и разумом.

Волшебные сказки содержат немало свидетельств о существовании в древности поверий о близком родстве людей и животных. Зачастую в сказках встречаются сильные сыновья кобылы или рыбы, рассказывается о браке со змеей, щукой, медведем и т. п. В событиях сказок принимают участие также и мифологические существа. Они помогают героям сказок в их труде и борьбе, приносят счастье беднякам и угнетенным, вознаграждают за добрые дела и наказывают за дурные.

Трудовой народ, полный веры в свои силы, в торжество правды, создал в сказках целый ряд ярких образов героев, являющихся олицетворением лучших качеств самого народа. М. Горький говорил, что «наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа»[5]. Эти слова полностью можно отнести и к героям латышских волшебных сказок.

Наиболее характерные и совершенные в художественном отношении образы латышских волшебных сказок — это сильный сын, или сильный парень, третий (младший) сын и падчерица, или сиротка. В этих сказках трудовой народ высказал свои взгляды на добро, свою уверенность в победе справедливости.

Силачи в сказках всегда побеждают волшебных чудовищ и безжалостных помещиков. Свою огромную силу народные герои приобрели в труде, их мудрость основывается на трудовом опыте. Помещик или черт не могут даже придумать такой работы, с которой не справился бы сильный парень. Сказки о подвигах силачей, работающих у помещиков, обычно заканчиваются одурачиванием помещика и наказанием его.

3

М. Горький. Собр. соч., т. 27. М. 1953, стр. 301.

4

М. Горький. Собр. соч., т. 25. М. 1953, стр. 86.

5

М. Горький. Собр. соч., т. 27. М. 1953, стр. 305.