Ари поглаживает мою щеку большим пальцем. Я даже не понял, что плачу.

— Я не знаю. Наверное, я просто надеюсь, что теперь они вместе, оба смотрят на меня.

Ари

Ком в моем горле настолько большой, что мне трудно глотать. Я очень стараюсь быть сильной для Бена, но его боль убивает меня. Обнимая за талию, я прижимаюсь лицом к его груди. Акустическая версия Сэма Смита «Latch» звучит из динамиков, и я начинаю медленно двигаться в такт музыке. Бен вздыхает, взъерошив мои волосы.

— Я люблю тебя, — шепчет он. Я напрягаюсь и отодвигаюсь от него, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты меня слышишь? — спрашивает он.

— Да, но скажи еще раз, — отвечаю я, и Бен ухмыляется.

— Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Ари, и мне жаль… Чтобы признаться тебе в любви, мне почти пришлось тебя потерять. Ты должна поверить, что я навсегда влюбился в тебя в тот момент, когда увидел на вечеринке. Ты разбудила во мне такие чувства, о существовании которых я и не подозревал. И теперь, когда ты у меня есть, я никогда не отпущу тебя.

У меня кружится голова и сжимается сердце. Ком в горле исчезает, и я начинаю рыдать. Этот умный, сильный, великолепный мужчина любит меня, а я чуть не потеряла его. Всхлипывая, я закрываю лицо руками и прижимаюсь крепче к его груди. Бен гладит меня по волосам.

— Малышка... Ты в порядке? — Я смотрю в его влажное от слез лицо, пока он пальцами вытирает мои слезы. — Скажи что-нибудь, — просит он.

Я качаю головой, пытаясь все осмыслить.

— Я тоже тебя люблю, — удается пропищать мне, и Бен облегченно вздыхает. — Я думала, что потеряла тебя, когда увидела вас с Марией.

— Ари, я...

Я прикрываю ладонью его губы, заставляя замолчать.

— Я люблю тебя уже какое-то время, но я пыталась бороться со своими чувствами, потому что считала, что ты в конечном итоге все равно причинишь мне боль, а это было несправедливо по отношению к тебе. Ты всегда был честен со мной, и я не должна была сомневаться. Прости меня.

— Посмотри на меня. — Я приподнимаю голову и смотрю Бену в глаза. — Тебе больше не нужно извиняться за тот вечер. Если бы я увидел то, что наблюдала ты, даже не знаю, что бы сделал. Даже мысль о том, что кто-то другой прикасается к тебе, сводит меня с ума.

Он обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мои губы страстным поцелуем. Языком Бен изучает каждый сантиметр моего рта, и мое тело начинает вибрировать от желания. Он отстраняется, и мы пытаемся восстановить дыхание.

— Я бы хотел делать это всю ночь. Черт, этот душ, детка. Серьезно? — Я пожимаю плечами. — Я чуть не потерял сознание от вожделения. — Я улыбаюсь ему. — Давай вернемся домой, чтобы я мог продолжить.

Бен

Было очень трудно вернуться домой сегодня. Без бабушки дом словно стал намного больше. Ее комната убрана, и все медицинские принадлежности исчезли. Это нереально. Мне кажется, что в любую минуту она может зайти в комнату. Ари сегодня на работе. Ей было не по себе от того, что она не смогла пойти со мной, но мы договорились встретиться на службе. Ночь мы провели в объятиях друг друга, и утром мне было сложно отпустить ее от себя. Я схожу с ума по ней и не представляю, как бы справился со всем этим без нее.

Я сижу за кухонным столом и полдня трачу на то, чтобы ответить на пропущенные телефонные звонки и сообщения, которые оставили на голосовой почте. Первая из двух поминальных служб пройдет сегодня. Я держусь, напоминая себе, что это праздник в честь жизни бабули, а не окончательное прощание с ней. Приедут члены семьи со всей страны, и я буду очень рад представить их Ари. Бабушку все любили, и я удивлен, что мне не пришлось арендовать футбольный стадион, чтобы разместить всех, кто захотел прийти.

Через пару часов я запираю дом и возвращаюсь к Ари, чтобы подготовиться. Вылет дяди был отложен, и он прислал сообщение, что его не будет до завтрашнего утра. Я вздыхаю и бросаю телефон на кровать. Я знаю, я не в его силах что-то изменить, но не могу не злиться, что его не будет на службе. Его мать болела, а он даже не приехал проведать ее, прежде чем она умерла.

Служба была именно такой, как я и ожидал. Долгая. У моей бабушки много друзей и родственников, и каждый хотел поделиться рассказом о ней. Люди бесконечно меня обнимали и высказывали соболезнования. Я измучен, но должен выстоять завтрашнее прощание с бабулей. Когда забираюсь в кровать, Ари нежно обнимает меня.

— Это была прекрасная панихида.

— Да.

— Все действительно любили ее.

— Да, так и есть.

— Я люблю тебя, — шепчет она. Мое сердце сжимается, и я клянусь, что пока я жив, никогда не устану слушать, как она произносит эти слова.

— Я тоже тебя люблю.

Ари

Вчерашняя служба была тяжелой, но сегодня все еще сложнее. Мы стоим у могилы. Бен сжимает мою руку, как будто я его спасательный круг. Семья и друзья выстроились в очередь, чтобы отдать дань уважения и положить лилию на гроб. Это были любимые цветы Розмари, церковь и могила утопают в лилиях. Певица из женского хора Марьячи[18] поет «Вечная любовь» Росио Дуркаля. Песню о вечной любви и прощании. Мне очень сложно сдерживать слезы, слушая ее прекрасный голос.

Бен держится. Он плакал, но, учитывая потерю, он справляется хорошо. Элизабет подходит и целует его в каждую щеку, а затем быстро прощается. У нее самолет в Милан, и ей нельзя опаздывать. Эта женщина все еще раздражает меня.

Все уходят, а мы с Беном ждем, пока гроб не опустят в землю. Он глубоко вздыхает, и я крепко обнимаю его. Я жду, пока он соберется с силами, прежде чем отвести его обратно к машине.

— Спасибо, — говорит он, целуя мою руку. Я вытираю его глаза и мягко целую в губы.

— Я люблю тебя.

Я знаю, что это ненормально, но мне нравится говорить это. И я пользуюсь любой возможностью, чтобы сказать слова любви Бену, просто потому, что могу. Просто потому, что никогда не думала, что мне захочется. Он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня и прошептать мне в губы:

— Я тоже тебя люблю.

Мы возвращаемся в дом бабушки, где прием уже в самом разгаре. Круглые столы накрыты белыми скатертями, и весь двор заполнен любимыми цветами Розмари. Ее друзья из церкви взяли всю организацию на себя. Они отлично поработали, Бену не пришлось ни о чем беспокоиться.

Семья Бена такая же большая, как и моя. Меня приняли с распростертыми объятиями, и нас обоих обняли и поцеловали столько раз, что на всю жизнь хватит.

Мы берем небольшую паузу, чтобы познакомить Карен и Пола. Бен упоминал о том, насколько его бабушка полюбила Карен и хотела, чтобы он помог ей найти хорошего парня. Когда Пол проявил к Карен интерес, мы засмеялись и решили, что это проделки бабушки Бена.

Я отхожу на минутку, чтобы выпить, и моя сестра Альба подходит ко мне.

— Эй, что это за мужчина, который разговаривает с мамой и папой? — спрашивает она. Прищурившись, я смотрю через двор. Солнце слишком яркое, и я не могу разглядеть лицо мужчины.

— Я не знаю. А что?

— Он смотрит на тебя.

— Что? — уточняю я, поперхнувшись вином. — Что ты имеешь в виду, он и сейчас смотрит на меня?

— Ну, сначала я подумала, что он смотрел, потому что мама и папа указывали на тебя. Но потом вспомнила, что он поглядывал на тебя и во время службы.

Я нервно смеюсь.

— О, пожалуйста. Вероятно, ему просто любопытно, так как у Бена никогда не было девушки.

— Ладно, детка, просто хотела предупредить тебя. Я чувствую жуткие флюиды от него.

Альба тычет меня в бок, я подскакиваю и шутливо ударяю ее в ответ.

— Убирайся отсюда, извращенка, и прекрати таскать со стола напитки. Ты, наверное, уже пьяна.

18

Марьячи — уличные музыканты в Мексике