В конце второй четверти Аркадий заболел скарлатиной. Обязали лечь в инфекционное отделение больницы, чтобы изолировать от общения с другими детьми и не допустить распространения инфекции. Отделение находилось за городом в здании бывшей богадельни, о чём я рассказывал, когда знакомил, куда выходит улица Райня. Аркадий охотно согласился с такой мерой, полежать в больнице было интересно. Тем более что температура невысокая и никаких физических страданий от заболевания не испытывал.
Мама переживала, как же это её сыночек без мамы будет целых сорок дней, таким определили срок пребывания в больнице врачи.
Сколько в одноэтажном здании было палат, знали только сотрудники лечебного учреждения. Инфекционным больным разгуливать по больнице не разрешалось. Две соседние комнаты-палаты предназначались для детей. В одной размещались мальчики, рядом через тонкую деревянную перегородку находились девочки. Хотя все были со скарлатиной, заходить в соседнюю палату запрещалось. Но в перегородке были сделаны довольно широкие прорези, через которые дети охотно общались между собой, обменивались даже книгами.
В больнице Аркаше понравилось. Утром завтрак, который дети съедали без остатка. В 11 часов второй завтрак: небольшая порция манной каши на молоке с кусочком масла, который на глазах таял и после помешивания делал кашу особенно вкусной. С кашей подавали кусочек белого хлеба и кисель. Обед, как в настоящей столовой, из трёх блюд. В четыре часа полдник. А в завершение ещё и ужин. Дома Аркаша не имел такого питания. Так что пребывание в больнице оставило приятные воспоминания.
Мальчики и девочки двух палат сдружились. В установлении дружеских отношений главную роль сыграл самый старший среди мальчишек – Аркадий. Единственное неудобство поначалу возникло из-за языка. Все дети – и мальчики и девочки – были латыши. Аркаша – единственный русский в этом окружении. И он не владел латышским языком. А дети, большинство из сельских школ, не знали русского. Но отдельные слова и выражения семиклассник всё-таки знал. Так что сама обстановка и обстоятельства благоприятствовали общению на латышском языке. Аркадий понемногу овладевал разговорной речью. Не только понимал, но и сам мог обратиться на латышском языке. Так что пребывание в больнице имело положительный результат, Аркаша заговорил на латышском. И главное, преодолел боязнь, присущую всем начинающим, говорить на неродном языке.
Несмотря на своё возрастное преимущество, остальные учились на два-три класса ниже, были и вовсе малыши из начальной школы, ростом оказался не самый высокий. С первых дней по утрам выполнял физзарядку. В палате стояла разобранная койка на случай, если поступит ещё один больной. Спинку от койки Аркаша стал использовать, поднимая на вытянутых руках над головой. Ежедневные упражнения делал с такой методичностью и прилежанием, что сразу снискал уважение всей палаты. Хотя присоединиться к физическим упражнениям охотников не нашлось.
Доброжелательный улыбающийся русский пришёлся всем по вкусу. В нём видели старшего, с ним советовались. Не претендуя на ведущую роль, Аркадий стал лидером. И справился с этой ролью превосходно. Особенно завоевал симпатии обитателей обеих палат, когда продемонстрировал своё умение рисовать. Срисовав из книжки несколько картинок, когда каждый мог убедиться в поразительном сходстве рисунка с книжным, все стали выражать искреннее восхищение необычайным даром. Предлагали свои книжки с просьбой нарисовать. К заказам присоединились девочки. Так что вскоре значительную часть времени проводил за рисованием, а потом с удовлетворением наблюдал, как выражали свои чувства ребятишки, разглядывая старательно выполненные работы самодеятельного художника. Спустя какое-то время Аркадий обратил внимание, что дети, рассматривая очередной рисунок, вслух повторяли одно и то же слово «смуки». Аркадий этого слова не знал, а по интонации не мог определить, произносят с одобрением или надсмехаются. Раз-другой понаблюдав, как разглядывают его рисунки и неизменно многократно произносят, обращаясь друг к другу, это каверзное слово «смуки», Аркаша решил, что вида не подают, а сами сквернословят в адрес его рисунков, единодушно соглашаясь, что нарисовано скверно. Но открыто заявить не решаются, договорились между собой. В очередной раз, услышав это противное ставшее ненавистным слово «смуки», Аркадий забрал рисунок и на глазах ребят разорвал на несколько кусков.
– Раз «смуки», то и рисовать вам больше не буду.
Ребята обалдели, ничего понять не могли, за что обиделся на них русский. Пытались у него спросить, чтобы разъяснил. Долго длилось выяснение, пока не перевели слово «смуки» на русский. Оказалось всё проще простого. «Смуки» в переводе означает «красиво». Всякий раз этим словом выражали своё одобрение и восхищение, в то время как Аркадий в этом слове уловил другой смысл. Все потом дружно и весело смеялись. Аркадий объяснял, что он принял слово «смуки» за «сликты» (плохо). Мальчишки поделились открытием с девочками, и те дружно порадовались и подтвердили, что Аркадий рисует «смуки».
Сестра Аркаши была озабочена, что братишка больше месяца будет оторван от учебных занятий. Решила это нежелательное положение поправить, приобщив к чтению книг. Её предупредили, что свои книги приносить в больницу можно, но возврату не подлежат. Книга может стать источником инфекции. А дезинфекцией книг они не занимаются, не имеют такой возможности.
Не беда, дома найдутся книги, которые полезно Аркаше прочитать. Кое-какие можно купить в магазине, – решила студентка. Сестра училась на первом курсе Тартуского учительского института. На выходной приезжала домой. Всего два часа пригородным поездом. Вместе с мамой навещала братика в больнице.
Аркаша в выборе книг положился на сестру. И приступил к чтению. Это стало ежедневным обязательным занятием, как и утренняя физзарядка. Дома читал от случая к случаю. Когда попадалась интересная книга. Случалось, по многу дней не заглядывал в книги, кроме учебников. Нередко библиотечные книги сдавал непрочитанными. Чему тут удивляться?
Общение с одноклассниками, игры на улице, на выполнение домашних заданий не хватало времени. Сколько раз давал себе зарок, после школы обед, короткая передышка, подготовка к урокам и только потом улица. Но чаще всего наспех делал письменные задания, бежал к ребятам. Увлёкшись уличными играми и забавами, возвращался поздно. Тут уж не до занятий. Параграф по истории или географии нет сил прочитать, а про книги и не вспоминал в таких случаях. Так что в этом переходном, как его называют психологи, возрасте читалось ужасно мало. Пребывание в больнице оказалось кстати.
За весь учебный год не прочитал столько книг, как за сорок дней больничного режима. Из всех прочитанных больше всего запомнился «Дон Кихот». Во-первых, книга объёмная, приличных размеров. Во-вторых, это же настоящая классика. Прочитав в седьмом классе, на всю жизнь запомнит содержание знаменитой книги. На протяжении всей последующей жизни образ благородного рыцаря будет постоянно всплывать, упоминаться в разговорах с коллегами, приводиться в пример во время страстных дискуссий и разного рода обсуждений, как литературных произведений, так и различных жизненных ситуаций. Дон Кихот будет сопутствовать Аркадию Львовичу всю жизнь. Первоначальное чтение вызвало противоречивые чувства. Герой был какой-то ненастоящий. Все литературные герои нормальные люди, которые за что-то боролись, чего-то добивались в жизни. Они жили полнокровной жизнью. Влюблялись, женились. Преодолевали всякие трудности и невзгоды. Проявляли мужество, достигали успеха. У них всё было по-настоящему. А Дон Кихот какой-то придуманный. Вроде и не сказка, а поступает несуразно. Ну, как может человек всерьёз сражаться с мельницами? Очень много в повествовании всякой несообразности. Ведь не сумасшедший, в конце концов. А ведёт сплошь и рядом так, что и малый ребёнок на такое не решится. Получается, что у ребёнка здравого смысла больше, чем у этого литературного героя. А всё равно за него переживаешь. Жалко его. И люди с ним скверно обращаются, какие-то совсем безжалостные. Ведь они прекрасно понимают, что человек безобидный. Вместо того чтобы помочь ему, поддержать, посочувствовать, над ним надсмехаются, придумывают всякие каверзы, издеваются. Разве это дело? А ведь Дон Кихот и впрямь благородный, человек чести и достоинства. А что получается? Сервантес тоже хорош! Не мог об этом несчастном человеке, который возомнил себя рыцарем без страха и упрёка, который и в самом деле ведёт себя как благородный рыцарь, написать с сочувствием, выставил на посмешище, позволил мерзким людям издеваться над ним. И Санчо Панса заслуживающий уважения человек. Не всё правильно понимает, не во всём разбирается. Но как человек низшего сословия представляет народ, воплощение народной мудрости. Безусловно, этот человек бесправный, как и весь трудовой народ во все времена и исторические эпохи. А потому заслуживает уважительного отношения.