Ф. П. Савинов

Феодосий Петрович Савинов родился в 1865 году в Тотьме, Вологодской губернии, умер в 1915 году в Вологде. Он учился в юнкерском училище, но, отказавшись от военной карьеры, поступил делопроизводителем Попечительства детских приютов в Вологде, а затем служил в московских нотариальных конторах. С 1885 года стихотворения Савинова печатаются в «Иллюстрированном мире», «Живописном обозрении», «Русском обозрении», «Русской мысли», а также в юмористических изданиях. Первый сборник его стихотворений издан в Вологде (1887), наиболее полное прижизненное издание — Стихотворения, М., 1900. Литературная деятельность Савинова прекратилась задолго до смерти поэта — в начале 1900-х годов он оказался в психиатрической больнице. Лирика Савинова, не отличаясь новизной, привлекает искренностью чувств. В ней звучат призывы к труду, свободе, счастью, но бодрые мотивы часто сменяются унынием и тоской. Некоторые стихотворения Савинова названы им «песнями», другие — стилизованы под фольклор («Картинки старины»).

607. Родное* Слышу песни жаворо́нка, Слышу трели соловья… Это — русская сторонка, Это — родина моя! Вижу чудное приволье, Вижу нивы и поля… Это — русское раздолье, Это — русская земля! Слышу песни хоровода, Звучный топот трепака… Это — радости народа, Это — пляска мужика! Коль гулять, так без оглядки, Чтоб ходил весь белый свет… Это — русские порядки, Это — дедовский завет! Вижу горы — исполины, Вижу реки и леса… Это — русские картины, Это — русская краса! Всюду чую трепет жизни, Где ни брошу только взор… Это — матушки отчизны Нескончаемый простор! Внемлю всюду чутким ухом, Как прославлен русский бог… Это значит — русский духом С головы я и до ног! <1885>

К. Р

К. P. — литературный псевдоним Константина Константиновича Романова (1858–1915). Принадлежа к царскому дому, будучи президентом Академии наук и главным начальником военно-учебных заведений, он своим призванием считал поэзию. Его стихотворения издавались многократно (СПб., 1886; СПб., 1889; СПб., 1900; СПб., 1911). Последнее издание — «Стихотворения 1879–1912», т. 1–3, СПб., 1913–1915. Кроме оригинальных стихотворений известны некоторые переводы К. Р., в частности перевод драмы Гете «Ифигения в Тавриде» (с исследованием и комментариями, СПб., 1910). Несколько его стихотворений положено на музыку. Большую известность приобрели романсы П. Чайковского (цикл из шести романсов, среди них выделяются «Растворил я окно…» и «Уж погасли в комнатах огни…»). Исследователь творчества Чайковского пишет о цикле: «Несмотря на разноликость отдельных романсов, всех их объединяет общий эмоциональный колорит светлой грусти, печали, раздумья… В целом романсы… воспринимаются как лирический дневниковый цикл музыкальных новелл-вариаций».[136] На тексты К. Р. писали романсы и хоры А. Глазунов, Р. Глиэр, А. Гречанинов, М. Ипполитов-Иванов, Э. Направник, С. Рахманинов, П. Чесноков и др. В песенниках, кроме публикуемых текстов, часто встречаются «Колокола». Большое количество стихотворений К. Р. включил в свои «народные» песенники «Чудный месяц» и «Колечко» М. И. Ожегов.

608* Растворил я окно, — стало грустно невмочь, —   Опустился пред ним на колени, И в лицо мне пахнула весенняя ночь   Благовонным дыханьем сирени. А вдали где-то чудно так пел соловей;   Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей,   Об отчизне я вспомнил далекой, Где родной соловей песнь родную поет   И, не зная земных огорчений, Заливается целую ночь напролет   Над душистою веткой сирени. 1885 609. Умер* Умер, бедняга! В больнице военной   Долго родимый лежал; Эту солдатскую жизнь постепенно   Тяжкий недуг доконал… Рано его от семьи оторвали:   Горько заплакала мать, Всю глубину материнской печали   Трудно пером описать! С невыразимой тоскою во взоре   Мужа жена обняла; Полную чашу великого горя   Рано она испила. И протянул к нему с плачем ручонки   Мальчик — малютка грудной… …Из виду скрылись родные избенки,   Край он покинул родной. В гвардию был он назначен, в пехоту,   В полк наш по долгом пути; Сдали его в Государеву роту   Царскую службу нести. С виду пригожий он был новобранец,   Стройный и рослый такой, Кровь с молоком, во всю щеку румянец,   Бойкий, смышленый, живой; С еле заметным пушком над губами,   С честным открытым лицом, Волосом рус, с голубыми глазами —   Ну молодец молодцом. Был у ефрейтора он на поруке,   К участи новой привык, Приноровился к военной науке,   Сме́тливый был ученик. Старым его уж считали солдатом,   Стал он любимцем полка; В этом измайловце щеголеватом   Кто бы узнал мужика! Он безупречно во всяком наряде   Службу свою отбывал, А по стрельбе скоро в первом разряде   Ротный его записал. Мы бы в учебной команде зимою   Стали его обучать, И, подготовленный, он бы весною   В роту вернулся опять; Славным со временем был бы он взводным…   Но не сбылись те мечты! …Кончились лагери; ветром холодным   Желтые сдуло листы, Серый спустился туман на столицу,   Льются дожди без конца… В осень ненастную сдали в больницу   Нашего мы молодца. Таял он, словно свеча, понемногу   В нашем суровом краю; Кротко, безропотно господу богу   Отдал он душу свою. Умер вдали от родного селенья,   Умер в разлуке с семьей, Без материнского благословенья   Этот солдат молодой. Ласковой, нежной рукою закрыты   Не были эти глаза, И ни одна о той жизни прожитой   Не пролилася слеза! Полк о кончине его известили, —   Хлопоты с мертвым пошли: В старый одели мундир, положили   В гроб и в часовню снесли. К выносу тела к военной больнице   Взвод был от нас наряжен… По небу тучи неслись вереницей   В утро его похорон; Выла и плакала снежная вьюга   С жалобным воплем таким, Плача об участи нашего друга,   Словно рыдая над ним! Вынесли гроб; привязали на дроги,   И по худой мостовой Старая кляча знакомой дорогой   Их потащила рысцой. Сзади и мы побрели за ворота,   Чтоб до угла хоть дойти: Взводу до первого лишь поворота   Надо за гробом идти. Дрогам во след мы глядели, глядели   Долго с печалью немой… Перекрестилися, шапки надели   И воротились домой… Люди чужие солдата зароют   В мерзлой земле глубоко, Там, за заставой, где ветры лишь воют,   Где-то в глуши далеко. Спи же, товарищ ты наш, одиноко!   Спи же, покойся себе В этой могиле сырой и глубокой!..   Вечная память тебе! 22 августа 1885 вернутьсявернуться

136

Е. Орлова, Романсы Чайковского, М., 1948, с. 25–26.

вернутьсявернуться