555* За окном скрипит береза,   В комнате темно; От трескучего мороза   В инее окно. За окном!.. чу! песню кто-то   Весело поет; Знать, ему нужда-забота   Душу не гнетет. Пой же, друг, пока поется,   Жизнь пока светла; А как горе к ней привьется —   Всё оденет мгла. Заскрипишь ты, как береза   Под окном зимой, Закипят на сердце слезы,   Смолкнет голос твой. 1868, <1877> 556. В степи* Кони мчат-несут, Степь всё вдаль бежит; Вьюга снежная На степи гудит. Снег да снег кругом; Сердце грусть берет; Про моздокскую Степь ямщик поет… Как простор степной Широко-велик; Как в степи глухой Умирал ямщик; Как в последний свой Передсмертный час Он товарищу Отдавал приказ: «Вижу, смерть меня Здесь, в степи, сразит,— Не попомни, друг, Злых моих обид. Злых моих обид, Да и глупостей, Неразумных слов, Прежней грубости. Схорони меня Здесь, в степи глухой; Вороных коней Отведи домой. Отведи домой, Сдай их батюшке: Отнеси поклон Старой матушке. Молодой жене Ты скажи, друг мой, Чтоб меня она Не ждала домой… Кстати ей еще Не забудь сказать: Тяжело вдовой Мне ее кидать! Передай словцо Ей прощальное И отдай кольцо Обручальное. Пусть о мне она Не печалится; С тем, кто по сердцу, Обвенчается!» Замолчал ямщик, Слеза катится… А в степи глухой Вьюга плачется. Голосит она, В степи стон стоит, Та же песня в ней Ямщика звучит: «Как простор степной Широко-велик; Как в степи глухой Умирал ямщик». <1869>, <1877> 557* Я ли в поле да не травушка была, Я ли в поле не зеленая росла; Взяли меня, травушку, скосили, На солнышке в поле иссушили.   Ох ты, горе мое, горюшко!   Знать, такая моя долюшка! Я ли в поле не пшеничушка была, Я ли в поле не высокая росла; Взяли меня срезали серпами, Склали меня на поле снопами.   Ох ты, горе мое… и т. д. Я ли в поле не калинушка была, Я ли в поле да не красная росла; Взяли калинушку поломали И в жгутики меня посвязали.   Ох ты, горе мое… и т. д. Я ль у батюшки не доченька была, У родимой не цветочек я росла; Неволей меня, бедную, взяли И с немилым седым повенчали.   Ох ты, горе мое… и т. д. 1870 558. Швейка* Умирая в больнице, тревожно Шепчет швейка в предсмертном бреду: «Я терпела насколько возможно, Я без жалоб сносила нужду. Не встречала я в жизни отрады, Много видела горьких обид; Дерзко жгли меня наглые взгляды Безрассудных, пустых волокит. И хотелось уйти мне на волю, И хотелось мне бросить иглу,— И рвалась я к родимому полю, К моему дорогому селу. Но держала судьба-лиходейка Меня крепко в железных когтях. Я. несчастная, жалкая швейка, В неустанном труде и слезах, В горьких думах и тяжкой печали Свой безрадостный век провела. За любовь мою деньги давали— Я за деньги любить не могла; Билась с горькой нуждой, но развратом Не пятнала я чистой души И, трудясь через силу, богатым Продавала свой труд за гроши… Но любви мое сердце просило — Горячо я и честно любила… Оба были мы с ним бедняки, Нас обоих сломила чахотка… Видно, бедный — в любви не находка! Видно, бедных любить не с руки!.. Я мучительной смерти не трушу, Скоро жизни счастливой лучи Озарят истомленную душу, — Приходите тогда, богачи! Приходите, любуйтеся смело Ранней смертью девичьей красы, Белизной бездыханного тела, Густотой темно-русой косы!» <1873(?)> вернутьсявернутьсявернутьсявернуться