Выходи ж ко мне навстречу!   С жаждой поцелуя, К сердцу сердце молодое   Пламенно прижму я. Ты не бойся, если звезды   Слишком ярко светят: Я плащом тебя одену   Так, что не заметят! Если сторож нас окликнет —   Назовись солдатом; Если спросят, с кем была ты, —   Отвечай, что с братом! Под надзором богомолки   Ведь тюрьма наскучит; А неволя поневоле   Хитрости научит! Октябрь 1844 450. Затворница* В одной знакомой улице   Я помню старый дом, С высокой, темной лестницей,   С завешенным окном. Там огонек, как звездочка,   До полночи светил И ветер занавескою   Тихонько шевелил. Никто не знал, какая там   Затворница жила, Какая сила тайная   Меня туда влекла, И что за чудо девушка   В заветный час ночной Меня встречала, бледная,   С распущенной косой. Какие речи детские   Она твердила мне: О жизни неизведанной,   О дальней стороне. Как не по-детски пламенно,   Прильнув к устам моим, Она, дрожа, шептала мне:   «Послушай, убежим! Мы будем птицы вольные —   Забудем гордый свет… Где нет людей прощающих,   Туда возврата нет…» И тихо слезы капали —   И поцелуй звучал… И ветер занавескою   Тревожно колыхал. 20 июля 1846 451. Песня цыганки* Мой костер в тумане светит; Искры гаснут на лету… Ночью нас никто не встретит; Мы простимся на мосту. Ночь пройдет — и спозаранок В степь, далёко, милый мой, Я уйду с толпой цыганок За кибиткой кочевой. На прощанье шаль с каймою Ты на мне узлом стяни: Как концы ее, с тобою Мы сходились в эти дни. Кто-то мне судьбу предскажет? Кто-то завтра, сокол мой, На груди моей развяжет Узел, стянутый тобой? Вспоминай, коли другая, Друга милого любя, Будет песни петь, играя На коленях у тебя! Мой костер в тумане светит; Искры гаснут на лету… Ночью нас никто не встретит; Мы простимся на мосту. <1853> 452* «Подойди ко мне, старушка, Я давно тебя ждала». И косматая, в лохмотьях, К ней цыганка подошла. «Я скажу тебе всю правду; Дай лишь на руку взглянуть: Берегись, тебя твой милый Замышляет обмануть…» И она в открытом поле Сорвала себе цветок, И лепечет, обрывая Каждый белый лепесток: «Любит — нет — не любит — любит». И, оборванный кругом, «Да» сказал цветок ей темным, Сердцу внятным языком. На устах ее — улыбка, В сердце — слезы и гроза. С упоением и грустью Он глядит в ее глаза. Говорит она: «Обман твой Я предвижу — и не лгу, Что тебя возненавидеть И хочу, и не могу». Он глядит всё так же грустно, Но лицо его горит… Он, к плечу ее устами Припадая, говорит: «Берегись меня! — я знаю, Что тебя я погублю, Оттого что я безумно, Горячо тебя люблю!..» <1856> 453. Узница* Что мне она! — не жена, не любовница, И не родная мне дочь! Так отчего ж ее доля проклятая Спать не дает мне всю ночь! Спать не дает, оттого что мне грезится Молодость в душной тюрьме, Вижу я — своды… окно за решеткою, Койку в сырой полутьме… С койки глядят лихорадочно-знойные Очи без мысли и слез, С койки висят чуть не до полу темные Космы тяжелых волос. Не шевелятся ни губы, ни бледные Руки на бледной груди, Слабо прижатые к сердцу без трепета И без надежд впереди… Что мне она! — не жена, не любовница, И не родная мне дочь! Так отчего ж ее образ страдальческий Спать не дает мне всю ночь! 1878 вернутьсявернутьсявернутьсявернуться