Гармония! В мире не мирном, Скрипящем, наморщенном, сложном, Готовом низвергнуться в бездну При слове неосторожном, — Дурак, ограниченный малый — Один гармоничен, пожалуй. Гармония? Сладко мечтая, На древних руинах Эллады Один восседал бы. Другие Сидеть на сегодняшних рады, В развалинах греясь привычно, Вписав себя в них гармонично, Публично Крича от придуманной боли В действительно трудной юдоли.                   ________ Антверпен покидает Заказчик-пилигрим. Занятных две картины Слуга везёт за ним. На будущей неделе Заказчик будет сам Потешные картины Показывать гостям.         …Боярышник пушистый         Сиял ему в глаза…         А где-то за холмами         Невнятно шла гроза, И тщетно пилигриму Шептал вечерний зной, Что Брейгель — не Мужицкий, Что Брейгель — не Смешной,         Что, может быть, не стоит         Гостей-то приглашать?         Что в мир приходит гений         Не тешить, а мешать, Что страшно он смеётся. (Не там ли, за холмом, Он, кашляя, смеётся, Как сумеречный гром, Большие бочки смеха Куда-то вдаль катя?..) Но ты дремли! Не бойся, Усатое дитя!         Закат поджарил рощи         На бронзовой золе… Спи телом, Спи душою, Спи дома, Спи в седле…                      ________ …При мысли о душах несложных, Разгадывать кои не надо: К раскрытию коих Подходят Ключи от амбара и склада, — Всегда ли резонно — не знаю, Но Брейгеля я вспоминаю. При мысли о лицах недвижных, В тугом напряженье покоя (На задней стене мыловарни Всегда выраженье такое! На брусьях, на дубе стропильном…); При мысли о каменно-мыльном, О твёрдо-подошвенном взоре Асфальтовых глаз Примитива; О пальце картофельно-белом На кнопке вселенского взрыва; О судьбах, скользящих по краю, — Я Брейгеля вспоминаю. При мысли о логике нищей, О разуме задремавшем, О стоптанном ухе, Приникшем К железным чудовищным маршам, — О Брейгеле я вспоминаю! — О Питере Брейгеле Старшем. 1967–2002

«Поворотилась на тихой оси планета…»

Поворотилась на тихой оси планета — Заговорили деревья толпой сердитой… Печь забелела в углу, в серебре рассвета, Каменной редькой, очищенной и отмытой.         Стекла оконные дымом заря питает,         Венские стулья за спинки лучом хватая…         К слову, как нимбы, тающему: «Светает» —         Первая в жизни рифма пришла: «Святая». …Библии старой — всю ночь не спала! — страшилась. Тёмных ее картин избегала взора… Вся — подозренье, не спать до конца решилась, Маясь тоскою, что утро ещё не скоро.         В тёмной ночи плутали, грустя и плача,         По лесу Красная Шапочка и Козетта…         Тихо несла Колыбельная песнь Рыбачья         Люльку младенца по серым морям рассвета… Тени тускнели… И вот, просочив телами Смутную стену, вскипали чудовищ горы; Скосив глаза, наблюдала за их делами, За жизнью мрачной, влюблённой в свои повторы…         (Могла ли знать, поражаясь упорству тени,         Как будто винтик на месте какой «заело»,         Сколько ещё возвращений и повторений         Тьмы, что и в первый раз — давно надоела!) …Звёзды слезятся, На землю глядеть не смеют — Так далеко переставил их мрак непрочный… Снизу, как ветер, Подул полусвет молочный; Камни являются, Пятна земли белеют — И тёмный Сон Приходит, Когда, при виде Алого утра, — звёзды дрожат в обиде… 1968

Пушкин

К чему изобретать национальный гений? Ведь Пушкин есть у нас: в нём сбылся русский дух. Но образ родины он вывел не из двух Несложных принципов и не из трёх суждений; Не из пяти берез, одетых в майский пух, И не из тысяч громких заверений; Весь мир — весь белый свет! — в кольцо его творений Вместился целиком. И высказался вслух. …Избушка и… Вольтер! Казак и… нереида Лишь лёгкой створкой здесь разделены для вида; Кого-чего тут нет!.. Свирель из тростника —