Осуждаю? Нет: рассуждаю. Не судья, чтобы всех осуждать. Но и, всё ж, не солдат, которому Не положено «рассуждать». Рассудив, кого и обижу, Да «обидчицею» не кличь: Просто я ПОЮ, ЧЕГО ВИЖУ, Как нанаец из старых притч. А чего не вижу — того я Просто-напросто — не пою.              ________ Помолчи и ты, ретивое! — Одинокий певчий каюр. 1994

Ураган без ветра

Давно, давно не бывало ветра с порывами. Катили тучи, трясли групповыми гривами, Гремели гривнами града, и снега белого Горстями сыпали остро… Но ветра не было.         Так царь — с колесницы мечет в народ дукатами         И люди верят, что будут теперь богатыми;         Кто схватит льдистое, кто — златое (под видом медного)…         В любой монете «ловили ветер»…         Но ветра не было. Как долго не было, чтобы вдруг — да в лицо повеяло! Была минута, когда я в это почти поверила! А вы — не верьте, что это ветер; то был неведомый… — Магнит ли? Радий? (Мятеж во аде?) Но ветра не было.         А нынче к ночи вдруг зазвенело окно по-старому!         И сразу вспомнилось, как в трубе Домовой постанывал;         Пугал — но с толком, стращал по делу, а не из прихоти!         Учил — не слушались… (Лишь рукавицей махнул при выходе) Дуй, ветер, вей! Вороти надежду нам, неприкаянным! Сдуй пыль, свей скверну с вещей! Рачительным стань хозяином, Да не навей нам того глухого, того нелепого Кошмара снова! — где всё готово, Чтоб ветра… не было!         Как тихо, Господи! Потерпев кораблекрушение,         Без криков тонут… (Ведь не у каждого разрешение         На право голоса есть!) Но кто и зачем потребовал,         Чтоб ураганы громили страны,         А ветра — не было? Апрель 1994

Я слышу…

(Прочитав чудесный рассказ Алана Маршалла «Отец»)

… И отзвуки в мире дольнем Слышу, доныне я слышу И улыбаюсь невольно… Иван Киуру. «Старатель» К воде ползли повозки, за которыми Следили эвкалипты или ивы. Товарищество Связано с просторами, А с теснотою — ссоры да разрывы.          Но и в просторах          (вроде столько сделавших,          Чтоб не было к побоищам соблазна),          Вдруг разгорался бой          В защиту девушки,          Которую могли обидеть грязно. Теперь — не могут. (Крепко спят, — не вскинутся — В игле, в кольце, в ларце, в макушке дуба, — Все те, Кому был ясен стих шекспировский Про «девственность, поруганную грубо».)          Теперь — не ясен. Что такое «девственность»?          Где стыд девичий? Где мужская совесть?          Воюй за то, что и сейчас на свете есть,          А не за то, чего никак не вспомнить! Бесчинствуй смело; на дуэль не вызовут И в рыло не дадут: здесь безопасно! Небось не дровосек какой безвизовый, А что не дворянин — так это ясно.          Но в мире дольнем есть воспоминание          О лучших днях, — которыми гордится          Нерабский дух! Звенит, как заклинание,          В лучах блестит, как в колесе ступица В мельканьи утр, внутри пути зелёного, Великое воспоминанье это О мощи — не для низостей рождённого; Для счастья предназначенного, света!          Мужская честь — на страже чести девичьей;          Всей чистоты, всей грации — на страже!          Так было. Листья плыли по воде ничьей…          Фургоны шли… Я слышу, слышу даже,          Я и теперь как будто слышу даже: В изножье гор с их лиственными свитами, У розовой равнины в изголовье — Перебирают лошади копытами Да колокольчики бренчат воловьи,— Те самые… В тех далях. В том верховье. Начало июля 1994

Воспоминание

Мама, помнишь тот сад полночный И черёмухи свет непрочный? Зной стоял. До утра мы не спали — Всё полынь молодую искали.         У соседки в горшках петуньи         Огневели в воздухе мёртвом.         Всем казалось, что мы — колдуньи         И ночами — скотину портим! Но не портили мы скотину Ни рогатую, ни безрогу; Это ветер путал картину, — Пел в берёзах… Звал нас в дорогу —         По верховному соизволенью         Той весенней ночи высокой, —         Недоступной закабаленью,         Беспокойной и одинокой. 1994

Есть комики с душой…

Есть комики с душой. Но, рассуждая строго, Прямых учеников у Чаплина не много. Ключи от клуба, 1982 год