КОРЧМА

У дороги корчма, Над дорогой метель, На поленьях зима, А в глазищах апрель, А в глазищах судьба Изготовлена мне: То ль курная изба, То ли губы в вине. Входит медленный кот, Важный, как кардинал, Мягкой лапою трет На груди ордена И мечтает, уснув, Как уходит зима, Как он гонит весну По зеленым холмам. А в горячей золе Остывают дожди, А у Па-де-Кале Незнакомка сидит, Незнакомка сидит Со вчерашнего дня, Грустно в море глядит, Ожидает меня. Завалите меня Антарктическим льдом, Но верните меня В этот сказочный дом: У дороги корчма, Над дорогой метель, На поленьях зима, А в глазищах апрель. 1970

ПЕСНЯ ОБ ОСЕНИ

Лето село в зарю, За сентябрь, за погоду. Лето пало на юг, Словно кануло в воду. От него лишь следы Для тебя, дорогая, Фиолетовый дым — В парках листья сжигают. Вороха те легки Золотых эполетов И горят, как стихи Позабытых поэтов. Бессердечен и юн, Ветер с севера дует, То ль сгребает июнь, То ли август скирдует. Словно два журавля По веселому морю, Словно два косаря По вечернем полю, Мы по лету прошли — Только губы горели, И над нами неслись, Словно звезды, недели. Солнца желтый моток — Лето плыло неярко, Словно синий платок Над зеленой байдаркой. И леса те пусты, Все пусты, дорогая, И горят не листы — Наше лето сжигают. 1970

ВОСКРЕСЕНЬЕ В МОСКВЕ

Звук одинокой трубы… Двор по-осеннему пуст. Словно забытый бобыль, Зябнет березовый куст. Два беспризорных щенка Возятся в мокрой траве. К стеклам прижата щека… Вот воскресенье в Москве. Вот телефонный привет — Жди невеселых гостей. Двигает мебель сосед, Вечером будет хоккей. О, не молчи, мой трубач! Пой свою песню без слов, Плачь в одиночестве, плачь — Это уходит любовь. Мне бы, неведомо где, Почту такую достать, Чтобы заклеить тот день, Чтобы тебе отослать. Ты-то порвешь сгоряча Этот чудесный конверт С песней того трубача И с воскресеньем в Москве… Вот зажигают огни В ближних домах и вдали. Кто-то в квартиру звонит — Кажется, гости пришли. 1970

ОСЕННИЕ ДОЖДИ

Видно, нечего нам больше скрывать, Все нам вспомнится на Страшном суде. Эта ночь легла, как тот перевал, За которым — исполненье надежд. Видно, прожитое — прожито зря, И не в этом, понимаешь ли, соль. Видишь, падают дожди октября, Видишь, старый дом стоит средь лесов. Мы затопим в доме печь, в доме печь, Мы гитару позовем со стены. Все, что было, мы не будем беречь, Ведь за нами все мосты сожжены, Все мосты, все перекрестки дорог, Все прошептанные клятвы в ночи. Каждый предал все, что мог, все, что мог, — Мы немножечко о том помолчим. И слуга войдет с оплывшей свечой, Стукнет ставня на ветру, на ветру. О как я тебя люблю горячо — Это годы не сотрут, не сотрут. Всех друзей мы позовем, позовем, Мы набьем картошкой старый рюкзак. Спросят люди: «Что за шум, что за гром?» Мы ответим: «Просто так, просто так!» Просто нечего нам больше скрывать, Все нам вспомнится на Страшном суде. Эта ночь легла, как тот перевал, За которым — исполненье надежд. Видно, прожитое — прожито зря, Но не в этом, понимаешь ли, соль. Видишь, падают дожди октября, Видишь, старый дом стоит средь лесов. 1970

А ПАРНИ ЛЕЖАТ

Памяти оставшихся на далекой тропе

Поникшие ветви висят над холмами. Спят вечным покоем ушедшие парни. Оборваны тропы погибших ребят. Здесь время проходит, шагая неслышно, Здесь люди молчат — разговоры излишни. Далекое — ближе… А парни лежат. Плечами к плечу они шли вместе с нами И беды других на себя принимали. Их ждут где-то мамы. А парни лежат. Костровые ночи плывут в поднебесье. Другие поют их неспетые песни. Далёко невесты. А парни лежат. Но память о них бьется пламенем вечным. Меня этот свет от сомненья излечит И сделает крепче. А парни лежат… 1970